(Я всё это время думала, что у него полно свободного времени)
Однако, похоже, тот самый высокородный, иначе говоря — Жинши, был вовсе не так уж и свободен. Скорее, наоборот — занят, — подумала Маомао. Она-то полагала, что у него только работа в Императорском гареме, но оказалось, что у него есть и другие дела.
Работа Маомао состояла в том, чтобы по утрам исполнять разные мелкие поручения в кабинете Жинши, а после полудня — в его личных покоях во дворце. Личные покои, конечно, — но размером они больше походили на целое крыло, а из украшенного окна открывался прекрасный вид на роскошный сад. Помимо Маомао, тут была ещё одна служанка — женщина далеко за пятьдесят. Никаких молодых женщин и молодых мужчин при нём не держали, и поначалу Маомао этому удивилась, но, поразмыслив, поняла: зачем нанимать за деньги, если они и сами на него вешаются. Скорее всего, нанимать молодых — пустая трата, ведь хозяин — такой красавец, что они будут просто заворожённо пялиться и не работать.
Жинши с угрюмым выражением лица всматривался в бумаги. Маомао в углу комнаты собирала
негодные
бумаги. На дорогой бумаге были записаны никчёмные идеи, не стоящие внимания, и потому отправленные в мусор. Каким бы вздорным ни оказался законопроект, переработать
испорченную
бумагу было нельзя — её приходилось нести на сожжение.
(А ведь продать её — и можно было бы себе на карманные расходы заработать)
Размышляя о таких нехороших вещах, но повторяя себе, что это работа, она направилась сжигать бумаги. Выйдя из кабинета Жинши, нужно было пройти в дальний угол обширного дворца, где располагались тренировочные площадки и склады военного ведомства. Именно там и была печь для сжигания мусора.
(Военное ведомство, значит)
Честно говоря, идти туда совсем не хотелось, но придётся. Решив про себя, что это всего лишь работа, она поднялась — и тут на её плечи что-то опустилось.
— Снаружи холодно, наденьте это. Это из служанкиного, но всё же.
Заботливый и внимательный
Гаошунь
накинул на Маомао ватник. На улице мела лёгкая позёмка, и был слышен вой зимнего ветра. Сидя в тёплой комнате, где стояло несколько жаровен, об этом легко забыть, но ведь с начала нового года не прошло и месяца. Это самое холодное время года.
— Благодарю вас.
Она была действительно признательна. Жалко, что такой человек служит евнухом. Хоть ватник и предназначался для прислуги — а значит, был грубо сшит, — но даже один такой накинутый на плечи слой совсем по-другому ощущался на холоде. Пока она просовывала руки в небелёные рукава, Жинши пристально смотрел на неё. Нет, не просто смотрел — буравил взглядом.
(Я что, чем-то ему не угодила?)
Маомао склонила голову набок, но, кажется, его взгляд был обращён не на неё, а на Гаошуня. Гаошунь, заметив это, передёрнул плечами.
— …Это, госпожа, от господина Жинши. Я лишь передал, не более того.
Гаошунь почему-то начал жестикулировать, словно оправдываясь.
(Это значит, мол, не сметь самовольничать, что ли?)
И Гаошуню тоже непросто.
— Вот как.
Маомао на всякий случай поблагодарила Жинши и, подхватив корзину с негодной бумагой, направилась к свалке.
(Эх, папа, посадил бы и тут что-нибудь)
Маомао вздохнула.
В Императорском гареме её папа, то есть
Лоумэн
пересадил множество лекарственных трав. Он был неторопливым работягой, но довольно своевольно изменял
растительный покров
Императорского гарема.
Хотя дворец во много раз больше Императорского гарема, лекарственных трав, годных для лекарств, здесь почти не было. Удалось найти только повсеместно растущие
одуванчики
,
полынь
и тому подобное. А ещё нашлась
ликорис
. Она любила вымачивать его луковицы в воде и есть. Правда, в луковицах есть яд, и если не выварить как следует, тут же расстройство желудка.
(Видимо, на этом всё)
Зимой найти что-то было сложно, и больших надежд возлагать не стоило. Она тайком решила, что в следующий раз посадит хоть семена.
Идя к свалке, она заметила знакомую фигуру.
Молодой воин с мужественным лицом. Да, это был Ли Бай. Судя по цвету пояса, его, кажется, повысили.
Он о чём-то разговаривал с парой мужчин рядом — судя по виду, его подчинёнными.
(Старается, надо же)
Слышала, что каждый выходной он приходит в
Рокушокан
и попивает чай с
камуро
. Конечно, истинной целью была сестрица
Байрин
, но чтобы её позвать, нужны деньги, равные полугодовому жалованью простолюдина.
Впрочем, для куртизанки высшего разряда это даже довольно дёшево — а причина одна: её лёгкость на подъём.
редкостью
, иначе она и не куртизанка. Если ею часто перекусывают, её ценность падает.
И вот несчастные мужчины, отведавшие вкуса небесного мёда,
приходят снова и снова, чтобы хоть украдкой подсмотреть
лицо
недосягаемого
цветка
сквозь щель в
занавесе
.
По его повышению видно, что он усердно старается приблизиться к цветку. Поистине усердная медоносная пчела.
Жалостливый
взгляд, видимо, дошёл до него — Ли Бай помахал Маомао рукой и побежал к ней. Прямо как большой пёс. Вместо хвоста выбившаяся из платка прядь волос покачивалась из стороны в сторону.
— О, ты сегодня что, сопровождаешь какую-то наложницу?
Ли Бай, не знавший о том, что Маомао уволили из Императорского гарема, задал ей такой вопрос.
— Нет. Из Императорского гарема меня перевели в покои одного важного господина.
Объяснять про увольнение было хлопотно, и потому она сказала так, кратко.
— В покои? Кто это такой чудак?
— Да, чудак, верно.
Ли Бай позволял себе крайне невежливые высказывания, но, в общем-то, это была обычная реакция. Никто по доброй воле не возьмёт к себе в покои девицу, похожую на засохшее дерево с веснушчатым лицом. Сама она вовсе не собиралась снова накладывать
грим
из веснушек, но раз
хозяин
велит, приходится подчиниться. Жинши почему-то требовал, чтобы Маомао оставалась с веснушчатым лицом.
(Чего, в самом деле, добивается этот человек?)
— Кстати, говорят, в последнее время какой-то высокопоставленный чиновник выкупил куртизанку из вашего заведения.
— Да, кажется, так.
(Ну и пусть так думает, ничего не поделаешь)
Когда был решён вопрос о её найме, и она отправилась во дворец, сестрицы, преисполненные энтузиазма, отполировали её с ног до головы, нарядили в самые лучшие одежды, уложили волосы и щедро
наложили
грим. Никак её было не принять за новенькую служанку.
Папа провожал её взглядом, словно теляти, отправляемого на убой, — это она помнит.
Куртизанка во дворце сама по себе странное зрелище, а вдобавок
Жинши
выделялся, и они привлекали слишком много внимания — было очень неуютно. Она тут же переоделась, но всё же её увидели порядочно людей.
(И всё же)
Сам объект разговора стоит прямо перед ним, а этот мужчина совершенно не замечает и болтает дальше. Вот же бестолковый пёс.
— Кстати, кажется, я вас отвлекла. Ничего страшного?
— А, как раз заехал в тупик.
Подходили подчинённые. Военный с грошовым жалованьем, лишённый женского общества, при виде женщины-чиновницы оживился, но, разглядев Маомао, явно разочаровался. Прямо: каков начальник — таковы и подчинённые.
— Совершенно непонятно, в чём причина. Хотя в это время года такое не редкость.
Из разговора можно было понять, что прошлой ночью случился
небольшой пожар
. И они выясняют его причину.
Маомао, ощутив некий интерес, подошла к складу, где случился пожар.
— Эй, не подходи слишком близко.
— Поняла.
Так ответив Ли Баю, Маомао тем не менее внимательно осматривала здание вокруг.
(Хм-м)
Если это был просто маленький пожар, то странностей здесь немало.
Если действительно отделались
маленьким пожаром
, то почему сюда приехал чиновник такого ранга, как Ли Бай? Хватило бы и какого-нибудь мелкого служаки.
К тому же, для
маленького пожара
тут слишком много разбросанных обломков здания. Скорее похоже на взрыв. Наверняка и раненые есть.
(Значит, подозревают
организованное насилие
)
Времена в целом мирные, но это не значит, что у всех нет недовольств. Иноплеменники время от времени совершают набеги, бывают и
голод
, и засуха. Особенно во времена прежнего императора каждый год проводилась охота за фрейлинами, из-за чего в деревнях остро не хватало невест. Помимо этого, отменили и рабство. Были и торговцы, которые на этом зарабатывали. Тех, кто до сих пор затаил обиду, немало. Со смерти предыдущего императора прошло всего около пяти лет. Многие ещё помнят прежнее правление.
— Эй, чем ты занимаешься? Я же сказал не подходить.
— А, мне просто стало интересно.
Маомао через разбитое окно заглянула внутрь. Внутри лежали обгоревшие тюки. По картофелинам, раскатившимся по полу, можно было понять, что это продовольственный склад. Картофель прокалился насквозь и превратился в уголь — какая досада.
Что ещё валяется, — Маомао подняла с пола что-то вроде палочки.
(Слоновая кость? Это трубка?)
— Не разгуливай тут самовольно.
Как бы не слыша слов Ли Бая, Маомао скрестила руки на груди. В голове у неё что-то стало связываться.
— Ты меня слушаешь?
— Слышу-слышу.
Слышу, но просто не слушаю. Сама признаю — характер у меня и впрямь скверный.
Маомао, отойдя от склада, направилась к складу напротив. Похоже, уцелевшие грузы сложили здесь.
— Можно я это возьму?
Маомао указала на неиспользованный деревянный ящик. Видимо, для фруктов или ещё чего-то — крепко сколоченный.
— А, бери. Что ты с ним делать собираешься?
— Позже объясню. Это тоже возьму.
Маомао нашла дощечку, подходящую на роль крышки для ящика.
— У вас есть молоток и пила? И гвозди тоже нужны.
— Что ты задумала?
— Небольшой эксперимент.
— Эксперимент?
Ли Бай склонил голову набок, но, видимо, любопытство перевесило, и он стал ей помогать. Подчинённые тоже смотрели недовольно — мол, что эта женщина-чиновница задумала, — но, видя, что начальник перед ней пасует, всё подготовили. Маомао сделала дощечку с отверстием посередине, приладила её как крышку к пустому ящику и прибила гвоздями.
— Как-то у тебя странно ловко получается.
Ли Бай, заглядывая ей через плечо, был похож на пса, нашедшего игрушечный мяч.
— Воспитание не из лучших. Чего нет — приходится делать самой.
В завершение она достала из тюка возле сгоревшего склада нечто и положила это внутрь ящика.
— Простите, у вас есть огонь?
Когда Маомао сказала это, один из подчинённых принёс тлеющую соломенную верёвку. Тем временем Маомао набрала из колодца воды и принесла. Ли Бай, ничего не понимая, уселся на ящик, подпёр рукой щёку и наблюдал.
— Благодарю.
Получив огниво, Маомао склонила голову перед подчинённым Ли Бая. Подчинённому, что бы он там ни говорил, тоже было интересно, что она будет делать, и он, усевшись чуть поодаль, наблюдал за Маомао.
Маомао с огнём в руках встала перед ящиком с крышкой, но рядом с ней почему-то оказался Ли Бай.
— Господин Ли Бай. Это опасно, не могли бы вы отойти?
— А что тут опасного? Это же ты, девчушка, что-то делаешь. Уж мне, военному, бояться нечего.
Он так выпятил грудь, что Маомао со вздохом сдалась. Такой
тип
не поймёт, пока сам не испытает на себе.
— Хорошо. Это опасно, поэтому будьте крайне осторожны. Сразу же отбегайте.
Не обращая внимания на
недоверчивое
выражение лица Ли Бая, Маомао потянула за рукав стоявшего рядом подчинённого, увлекая его сюда. Велела ему наблюдать из-за склада.
Вернувшись, она бросила огонь в ящик, прикрыла голову и побежала прочь.
Из ящика вырвалось пламя, и он яростно загорелся.
— Уоооо!
Ли Бай в последний миг увернулся от взметнувшегося столба огня. Увернуться-то увернулся, но огонь перекинулся на колыхавшуюся прядь его волос. С загоревшимися волосами Ли Бай заметался в панике, и Маомао заранее приготовленным ведром воды окатила его. Оставив запах палёных волос и дым, пламя погасло.
— Я же говорила: отбегайте.
Теперь-то понял, что значит опасно, — Маомао посмотрела на Ли Бая.
— …
Подчинённый поспешил накинуть на хлюпающего носом Ли Бая шкуру. По его глазам было видно, что он хочет что-то сказать, но не может.
— Передайте, пожалуйста, кладовщику, чтобы он на складе не курил
трубку
, хорошо?
Маомао сообщила то, что, скорее всего, и было причиной пожара. Это была лишь догадка, но можно было сказать, что это правда.
— А. Понял.
С отрешённым выражением лица ответил Ли Бай. Лицо его побелело — как бы натренирован он ни был, если поскорее не согреться, можно простудиться. Лучше бы скорее вернулся к себе и согрелся, но Ли Бай пристально смотрел на Маомао.
— Что и как только что произошло?
Лицо, на котором было написано множество вопросов, спрашивало у Маомао, почему случился взрыв. У подчинённых Ли Бая было точно такое же выражение.
Маомао достала остатки того, что только что положила в ящик. Из льняного мешочка показался белый порошок и, плавно подхваченный ветром, развеялся.
— Горючие порошки — мука или гречишная мука, например — если их распылить в воздухе, могут загореться от огня.
Вот это и взрывается, и всё. Если знаешь — всякий поймёт. Просто Ли Бай этого не знал, вот и всё.
— Как ты такое знаешь?
— Да, частенько с этим сталкивалась.
— Частенько?
Ли Бай с подчинёнными ничего не понимая, переглянулись. Оно и понятно — в тесной комнатушке вымазываться в порошке во время работы — это никак не их жизнь. Маомао и сама стала осторожнее лишь после того, как однажды в Рокушокане разнесла свою комнатушку в съёмном углу.
— Берегитесь, чтобы не простудиться. А если простудитесь — снадобья некоего Лоумэна из квартала цветов очень хорошо помогают.
Не забыла и про коммерцию. Может, по дороге к Байрин и купит. Папа в торговле не силён, и если Маомао этого не делать, он рискует остаться без еды.
(Времени-то ушло больше, чем я думала)
Маомао, взяв корзину с негодной бумагой, направилась к свалке. Та была совсем рядом, поэтому она решила, что нужно быстренько передать всё работнику и возвращаться.
(А, я ведь это с собой прихватила)
Маомао заметила, что за пазухой у неё оказался обломок подобранной только что трубки. Слегка обгоревшая, но это была вещь довольно высокого качества — слишком приличная для какого-то кладовщика.
(Может, это что-то ценное для кого-то)
Если очистить резную часть и поставить новый мундштук, она снова станет как новенькая. Слышала, что раненые есть, но погибших нет, так что хозяин её, видимо, лечится от ран. Может, это и злосчастная вещь, ставшая причиной пожара, но если её продать — выручка будет приличная. Даже если её уволят за то, что она устроила пожар, ради денег он непременно её примет.
Маомао всё же снова положила запачканную сажей резную вещицу из слоновой кости за пазуху. Подумав, что сегодня вечером придётся работать допоздна, она передала негодную бумагу работнику.