«
Жинши-
сама тоже просто
невольно расшутился —
неужели вы не можете его простить?»
Рису-
фэй, в покои которой —
Кинкогу —
проводит
Гаошунь.
Его хозяин, должно быть, по поводу того дела
в Хисуйгу сейчас
у Гёкуё-
фэй и остальных основательно отчитывается.
«Поняла. Далее, если Гаошунь-
-сама
будет лизать — проблем не будет.»
«Л-лизать...»
«Главное, чтобы понял.»
Маомао
надула губы и зашагала прочь.
Совершенно невменяемый тип.
Хорошее лицо — и характер скверный.
Наверняка уже немало людей так соблазнил.
Бесстыдство.
Предела нет.
Важные
особы —
а не будь они таковыми, я бы пнула их в пах, но, поразмыслив, пришла к выводу, что пинать нечего.
А между тем,
среди нандин
они прибыли во вновь отстроенный дворец.
Рису была одета в вишнёвое платье, а мягкие волосы
цветочной заколкой
были собраны.
Маомао подумала, что такое изящное платье ей идёт гораздо лучше, чем роскошный наряд на садовом празднике.
После визита Гёкуё Маомао попросила устроить ей встречу с Рису, чтобы выяснить один интересующий её вопрос.
Когда Рису заметила отсутствие Жинши, на её лице проступило разочарование.
Ну, она хороша только внешне — чего иного ожидать.
«
Что ты хотела
у меня спросить?»
Заслонив веером рот,
на длинной скамье
она расслабленно сидела, но без того величия, какое свойственно другим наложницам. Встревоженная, ещё совсем юная наложница.
Она действительно хороша собой — недаром её называют красавицей, но женским обаянием она ещё не овладела.
Позади неё стояли две прислужницы, выглядевшие совершенно безразличными.
Рису недовольно посмотрела на незнакомую девушку с веснушками, но, присмотревшись, похоже, узнала в ней прислужницу с садового праздника. Её глаза распахнулись, и лицо чуть успокоилось.
«Вы не любите мёд?»
Могла бы, конечно, предпослать какое-нибудь вступление, но ей было лень.
Она опустила
вступление.
— Почему вы это знаете?
— Это видно по вашему лицу.
(Любой бы заметил.)
Недоумённое выражение лица Рису постепенно раздувалось. Правда, очень выразительное лицо.
— Было ли у вас когда-нибудь расстройство живота из-за мёда?
Рису раздула лицо ещё сильнее — вероятно, это был ответ «да».
— Отравление, после которого организм отказывается принимать пищу, — явление не такое уж редкое.
Рису выглядела так, словно её прочитали как открытую книгу — на лице смешались недоумение и раздражение.
— Речь не о грубости. Вы просто приходите невесть откуда и сразу начинаете так откровенно с леди Рису...
(Это ты говоришь?)
На днях на чайной церемонии она была одной из тех, кто
не поднял палец в защиту своей хозяйки,
ненавидящей мёд.
(Так вот как она притворяется союзницей.)
Время от времени она выставляла чужаков злодеями и притворялась сторонницей Рису. Наивная молодая наложница начинала верить, что все вокруг — враги. Ей внушали, что союзники — только они, и тем самым изолировали её.
Наложнице не оставалось ничего, кроме как полагаться на служанок — замкнутый порочный круг.
Пока она сама не осознавала, что над ней издеваются, дело вряд ли вышло бы наружу. Правда, на садовом празднике они, похоже, слишком увлеклись.
— Я
по поручению Жинши
прибыла сюда. Какая-нибудь проблема?
Раз уж можно воспользоваться чужим авторитетом, стоит ещё и неприятностей натворить.
На такую мелочь она имеет полное право.
Любопытно было посмотреть, каким предлогом покрасневшие служанки собираются подобраться к извращённому евнуху.
— Ещё одно.
Маомао, не меняя выражения лица, снова перевела взгляд на Рису.
— Вы прежде были знакомы с начальницей служанок Гранатового дворца?
Её удивлённый вид говорил сам за себя.
○●○
— Есть кое-что, что я попрошу тебя раздобыть.
По просьбе Маомао Гаошунь оказался в дворцовой библиотеке.
Будучи придворной дамой гарема, Маомао в принципе не могла покидать его стены.
Интересно, что же ей удалось узнать.
Глубина познаний и хладнокровие, не свойственные её семнадцати годам, поражали воображение.
А умение рационально мыслить и разруливать дела
у женщины
— просто жаль, что оно так и не будет востребовано.
Правда, это при условии не принимать во внимание его специфические... предпочтения.
Очень удобная фигура.
Вот так с ней и стоило бы обращаться.
Да и сама она, хоть и с неохотой, согласилась бы.
— Я нехорошо поступил.
Пробормотал он.
Господин
слишком уж
расшутился
Стоило, наверное, его всё же остановить.
Но даже если бы остановил — какая бы от этого была разница.
Вспомнив озлобленный взгляд Маомао, он испытал тревогу — а вдруг впредь она станет что-нибудь подмешивать ему в еду.
○●○
(Шестнадцать лет назад. Значит, младший брат императора тоже родился примерно в то же время?)
В руках у Маомао оказалась одна книга, перевязанная шнуром.
В ней были собраны сведения о событиях во внутреннем дворце.
Этот документ достали благодаря Гаошуню.
В бытность нынешнего императора наследником родился один ребёнок, а матерью его была —
молочная сестра наследника,
ставшая впоследствии наложницей Шуфэй.
Ребёнок умер в младенчестве. Далее, покойный император
почил —
и до тех пор, пока не был учреждён новый внутренний дворец, дети больше не рождались.
(Так что во времена наследника у него была всего одна наложница?)
Неожиданно. Ведь это такой похотливый старик — казалось бы, наверняка завёл множество наложниц ещё в бытность наследником. А он прожил более десяти лет с единственной наложницей.
Как и следовало ожидать, одних слухов и пересказов недостаточно — необходимы надлежащим образом оформленные документы.
Шестнадцать лет назад.
Смерть младенца.
И далее.
«Лекарь,
Лоумэн,
изгнан.»
Он нашёл знакомое имя.
Чувство, овладевшее им, было не удивлением, а скорее пониманием — он и раньше смутно подозревал нечто подобное.
Травы, что в изобилии росли во внутреннем дворце, — все были из тех, что часто использовала Маомао.
Они выросли не естественным образом — можно было предположить, что некто пересадил их сюда в прошлом.
— Олдмен, что ты творишь?
Человек, волочащий ногу, как старуха.
Лекарственный наставник Маомао — бывший евнух, у которого была вырвана коленная чашечка одной ноги.