Голоса цикад смолкли.
Сверчки
слышатся.
(В городе, наверное, устраивают бои сверчков.)
Развлечение, заставляющее сверчков сражаться друг с другом,
бой сверчков.
Как и петушиные бои, на них нередко ставят деньги, но это место несколько удалено от городской суеты. В поместье за пределами столицы, в одной из комнат, Маомао смотрит на лежащую на ложе
Яо.
Это её родной дом.
«Хочу поскорее вернуться к работе.»
Яо глядит в окно, всё ещё в ночной рубашке. С момента испытания яда прошло более десяти дней. Некоторое время её сознание было помрачено, но теперь проблем быть не должно.
«Если вернёшься быстро,
Яньянь
обрадуется.»
Яньянь сейчас на работе. Её перевели из личной свиты Жинши в медицинское отделение — хотя, вероятно, она всё ещё рассеянна. После того как Яо потеряла сознание, она прогуливала работу, и в итоге её уволили. Говорят, она всё это время ухаживала за Яо, но та её прогнала.
«Я думала, что и без Яньяни справимся...»
Это было скорее похоже на монолог.
«Думаю, того невозможно было избежать.»
«Даже тебе, Маомао?»
«……»
Она замолчала. Маомао была из тех, кто непроизвольно пробует на вкус любое ядовитое вещество, которое его заинтересует.
Ядовитый журавлиный гриб
она тоже пробовала — и успела вырвать до того, как яд успел впитаться в пищеварительную систему.
(Тогда тоже знатная бой-баба изрядно поколотила её по животу.)
Видимо, привыкнув к абортам у проституток, старуха не знала жалости. Казалось, она заставит выплюнуть сам желудок.
Таким образом, вкус и текстура грибов ей были хорошо знакомы. Если бы от гриба осталась хотя бы форма, она бы заметила.
«Видимо, я всё ещё незрелая?»
Яо откинула прядь волос со лба. Яд существенно повредил её плоть, но грудь по-прежнему была на месте.
Маомао передала Яо лекарственный отвар, полученный от отца. После перехода через горы Яо перешла на домашнее лечение, и Маомао, взглянув на особняк, слегка наклонила голову.
Сам особняк выглядел величественно, но витала лёгкая безлюдная атмосфера. Слуг, вышедших навстречу Маомао, было мало для такого размера дома.
«Мало слуг — извините.»
Следовало бы возразить «Ничего такого», но Маомао плохо умела говорить комплименты.
«Это изначально был загородный дом. Главный дом забрал себе дядя.»
«Так вот как оно.»
Вот почему она жила в таком тихом месте. Маомао знала, что семья Яо была знатной, но теперь ей казалось, что она поняла, почему та стремилась стать придворной дамой при императорском враче — вот откуда бралась её необычная амбициозность.
«Эньэнь как-то раз уволилась, но вернулась. Хотя от службы у меня, казалось бы, ничего не ждёшь.»
Отец Яо, похоже, умер. Наследство осталось, но дом перешёл к дяде.
Ли
Ведь в этих краях было принято, что женщина подчиняется мужчине. Раз дядя унаследовал главенство, будущее Яо, вероятно, сводилось к тому, чтобы выйти замуж по его указанию.
(То, что она пыталась освоить ремесло...)
Быть может, для стойкой девушки это был один из способов бороться со своей судьбой.
«Эньэнь зря так поступила. Господин Луны, похоже, был ею очень доволен.»
«Да, пожалуй.»
Маомао могла понять, чем Господин Луны был ею доволен. Жинши, хоть ей и не совсем пристало такое говорить, был довольно извращённым человеком. Ему, наверное, было спокойнее с теми, кто стремился свести общение к минимуму, а не с теми, кто чрезмерно ухаживал.
«Думала, Эньэнь где бы ни оказалась, справится.»
«Скорее наоборот — именно при Яо Эньэнь сможет по-настоящему проявить себя.»
Страшно представить, как она себя проявит. Особенно в отношении груди Яо — Эньэнь наверняка всегда тщательно подбирала нужные питательные вещества.
(Ей очень хотелось бы получить список того, чем её кормили.)
Руки сами собой забегали от нетерпения.
«Ну да. Хотела было держаться в стороне, но вот — не выходит. И дело не в том, что одна я такая. Еньень утверждает, что без меня никак, так что ничего не поделаешь.»
Как ни говори, но её колкости с редкими вспышками нежности — вот что так цепляет Еньень. Интересно, как она отреагирует, когда Яо выйдет замуж.
«Совсем уж невозможно.»
Сказав это, Яо бросила быстрый взгляд на Маомао.
«Маомао, похоже, берёшься за какие-то поручения тайком от нас, да?»
«О чём вы?»
Маомао сделала вид, что ничего не понимает. Вина её не отрицала — в конце концов, хотя Яо и удалось спасти, отравитель, подложивший ей смертельный яд, остался в живых именно благодаря Маомао. А официально Яо считается виновной в том, что провалила проверку яда и ещё погубила важного человека.
(Ни одного плюса.)
«По идее, со мной не должны так почтительно обращаться. Я ведь только и делала, что ошибалась. Но меня чтят и продолжают давать работу. Мир настолько мягок, как вам кажется, — нет, я не настолько наивна.»
«...»
«Не нужно ничего говорить. Это я просто болтаю сама с собой. Маомао, просто сиди с рассеянным лицом и пей чай.»
Яо продолжала говорить без умолка.
«Мне просто не выписали наказания — вот и всё. Окружающие думают, что со мной поступили мягко, а я прекрасно понимаю, что со мной просто не стали считаться. Начинать здесь разбор — не самое умное решение, и сам факт, что я это вслух говорю, — признак моей незрелости, но я хочу высказать хотя бы это. Да, это просто мои размышления в пустоту.»
Она, по-видимому, смутно догадывается, что дело завершилось иначе, чем выглядит на поверхности. Помимо Яо, подозреваемых наверняка хватает. Но сделать вид, что ничего не произошло, — самый разумный выход, и все молчат.
«Если Еньень об этом узнает, неизвестно, что она выкинет. Даже если я сама приму всё, она может не послушать. Так что проследите, чтобы Еньень ни в коем случае не узнала, не догадалась.»
Впрямь, Еньень могла бы заподозрить неладное. Если бы она узнала, кто на самом деле отравил Яо, и поняла, что тот жив, — она, вполне вероятно, взяла бы месть на себя.
«Мне не нужно, чтобы из-за Еньень стряслась какая-нибудь неприятность, которая ударит и по моей карьере. Вот и всё.»
Как и ожидалось, — колкая, но с проблёском мягкости.
Раз дело закрыто — а так решили вышестоящие — для Маомао оно тоже закрыто.
Лезть туда и рыться — не лучшая идея.
«У меня ведь плохой слух, я ничего не расслышала. Верно?»
«Бедняжка.»
Яо ответила с лёгкой шутливой ноткой. Яо рассказала, что через несколько дней вернётся к своим прежним обязанностям, и Маомао покинула особняк.
Сегодня выходной, так что — в отличие от обычного — кареты нет. Путь не близкий, но Маомао пошла домой пешком.
Краем глаза она заметила ребёнка, бегущего с клеткой для насекомых. Праздничная суета утихла, и воздух стал словно вялым и спокойным.
Жители города, вероятно, считают гибель жрицы из чужой земли лишь темой для разговора на один миг. Эхо праздника уже стихло, и жизнь вернулась в своё русло.
Маомао втянула в себя резко похолодевший воздух и направилась к дому.