Подают тушёную саранчу.
Утра в Благоуханном квартале томительны.
Птицы в клетках, щебетавшие чуть ли не до рассвета, замолкают, едва гости уходят, сбрасывая с лица маску приветливости.
До восхода солнца остаётся совсем немного — и они засыпают, словно обрезанная нить.
Маомао
зевая, выходит из каморки. Из стоящего прямо перед ней Рокусея поднимается пар — мужики, должно быть, стараются, готовя воду для утреннего омовения.
Ледяной воздух колет кожу. Выдыхаемый пар белеет. Солнце встаёт медленно; одних лишь хлопкового одеяния с верхней накидкой пока недостаточно — всё ещё холодно.
Прошёл месяц с тех пор, как она покинула Дворец гарема, — празднование Нового года завершилось, и наступила тишина.
Старик устроился придворным лекарем во Внутреннем дворце, и вот Маомао снова вернулась в Благоуханный квартал.
В каморке ещё спит один ребёнок. Подними его — только крики будет, так что пусть пока поспит.
Ребёнка зовут,
Чжао Юй.
Это один из выживших в роду мальчика; по неким причинам воспитание его пало на плечи Маомао.
Воспитанный маленький негодник, но за высокую приспособляемость его стоит похвалить: в каморке, продуваемой сквозняками, он храпит себе спокойно — характер, видимо, закалённый.
(Кстати, старуха меня, кажется, звала.)
Заодно стоит воды погорячей набрать. При такой стуже холодной водой умываться — удовольствие сомнительное.
Маомао, мелко дрожа от холода, встала перед колодцем, опустила вёдерко и потянула за журавль.
Морщась от ледяной воды, она умылась и наконец по-настоящему проснулась.
Войдя в Рокусей, она обнаружила: волосы куртизанкам после утреннего омовения
Хада
сушит.
— О, сегодня рано, а?
Это была мокроволосая
Мэймэй.
Была именно она. В баню пускают в первую очередь тех проституток, чей статус выше.
— Мэймэй-сан, не знаешь, где бабушка?
— Бабушка? Она там, разговаривает с хозяином.
— Спасибо.
За дела в Луцсиньгуане отвечает бойкая старуха, —
Хозяин
у заведения другой. Он наведывается примерно раз в месяц и обсуждает со старухой все вопросы, касающиеся публичного дома. Мужчина в годах, которого старуха знает ещё с малых лет, — так что она ему указывает безоговорочно.
По слухам, он — сын предыдущего хозяина и старухи, но правды не знает никто.
Помимо содержания публичного дома, он ведёт и обычный, приличный бизнес, и на первый взгляд производит впечатление совершенно нормального, симпатичного человека.
По натуре он настолько мягок, что закрадывается сомнение — способен ли он вообще пробиваться в этом мире. Он настолько простодушен, что стоит задуматься: а кто будет вести дела этого дома, когда старухи не станет?
— Она опять не с какой-нибудь чудной идеей пришла, нет?
— А кто его знает?
Мэймэй лишь успела распахнуть обе руки в стороны —
— Ну ты и дурак! Чем тут занимаешься?!
Голос старухи прогремел из глубины заведения.
Маомао и Мэймэй переглянулись.
— Похоже, всё именно так.
— Угу.
Они снова переглянулись — «Что она на этот раз натворила?»
Через некоторое время из глубины заведения вышла старуха. За ней следовал мужчина в годах с добрыми глазами. В Луцсиньгуане все зовут его «Хозяин». Видимо, без этого обращения все бы и забыли, что он тут главный.
«Хозяин» теребил макушку — видимо, старуха влепила ему кулаком по голове.
— А, Маомао, ты уже тут?
— Бабушка же позвала, верно?
— Так ли это было?
Неужели бабушка совсем спятила...
Она собиралась сказать это мысленно, но в следующее мгновение кулак обрушился ей на макушку.
Хозяин посмотрел на Маомао с сострадательным выражением. Лишь сейчас она подумала, что странное дежавю от шарлатана при дворе могло возникнуть из-за того, что тот был похож на этого мужчину.
Иногда старуху невольно хотелось заподозрить в способности читать чужие мысли — словно она была каким-то потусторонним духом.
— Судя по твоему виду, хочешь искупаться? Заодно позавтракай. Приведи ещё и того парня.
— Щедро, надо сказать.
— Ну, я тоже бываю такой иногда.
Сказав это, старуха зашагала кухню, громко топая ногами.
Хозяин бросил: «Ну, я пошёл», — и торопливо удалился. Обычно у него было время спокойно позавтракать, подумала Маомао, поклонившись вслед.
«……»
Все, собравшиеся в столовой, онемели.
В «Павильоне Зелёной Патины» часто ели все вместе, но по очереди. Маомао попала в первую группу.
— Ужасно.
Это произнесла
Бякурин —
госпожа, сидевшая рядом. Её называли одним из «трёх цветов», расцветающих в «Павильоне Зелёной Патины», но если бы её клиенты увидели это выражение лица, разочарование было бы гарантировано.
Вот какое у неё было выражение.
Если говорить словами Маомао, это было лицо человека, обнаружившего личинки комаров, кишащие в луже. Что-то в этом роде.
На длинном столе, рассчитанном примерно на двадцать человек, стояли миски с рисовой кашей, суп и маленькие чашечки — по числу гостей, а также три огромных блюда, расставленных через равные промежутки.
В «Павильоне Зелёной Патины» обычно подавали рис с супом и, в лучшем случае, одну закуску. Сегодня в маленьких чашечках была овощная закуска. А помимо этого, на столе ещё и стояли три огромных блюда —
так что
получалось целых две закуски — завтрак должен был оказаться очень пышным.
На огромных блюдах чернело что-то мерцающее. Те самые существа, которых обычно считают вредителями, уничтожающими урожай, оказались поданы на
стол
в качестве еды.
Саранча.
Так оно и было.
— Бабка, это?
— Молчи и ешь. Это подарок от Хозяина.
Теперь стало ясно, почему старуха-мадам была в ярости.
У Хозяина, помимо содержания борделя, были и другие занятия. На вид он жил честной жизнью крупного торговца, открыто, на свету. Но его деловая репутация была, мягко говоря, не лучшей.
— В этом году урожай плохой, говорят, его засыпали просьбами.
Старуха сердито промолвала, добавляя чёрный уксус в кашу.
Хозяин занимался торговлей зерном. В этой стране с крестьян взимали налоги натурой — зерном, а также определённое количество скупало государство. Доставшуюся сверх того часть пускали в оборот — в этом и состоял бизнес Хозяина.
— Но зачем покупать по цене, которую называет продавец? И так-то ничего не продаётся, а в этом году — и подавно.
На тарелке лежали хрустящие жареные саранчи, сваренные в соевом соусе и сахаре.
— Накупил слишком много, не хватает места хранить — пропадёт зря. Раз уж пришлось тратить на них сахар, так стоило бы их выбросить.
Сахар был дорогим товаром. Но даже щедро приправленная им варёная саранча — кто захочет такое есть?
Как и следовало ожидать, огромное количество осталось непроданным — и вот они оказались на столе в «Рёкусэйкане».
Похоже, Хозяин и сам хотел распродать их в свой дом, но у каждой стороны свои обстоятельства. Дома у него жена, которая не слишком одобряла его занятия борделем.
Видимо, решив, что лучше получить нагоняй от старухи-мадам, чем от жены, он и отправил саранчу туда.
Маомао чесала затылок. Она привыкла к необычной еде, но когда видишь гору насекомых на тарелке, есть совсем не хочется. После двух-трёх штук уже хочется сложить руки в мольбе.
Куртизанки и подавно не жаловали диковинную еду — больше Маомао. Все морщились, и никто не решался прикоснуться к еде.
— Ешьте скорее! Это те самые «овощи», на которые вы так жаловались. По пять штук на каждого!
Пока старуха-мадам сердито бормотала, первые палочки потянулись к большому блюду.
(О?)
Первым попробовал совсем неожиданный человек.
Он без колебаний разжал зубы над насекомым с жуткой мордой.
— Не очень вкусно. Какое-то пустотелое, это.
Совершенно искренний вердикт принадлежал Чжао Юю.
Маомао было уверена, что человек, выросший в богатом доме, будет испытывать отвращение к такой еде, но оказалось — нет.
Было ли это из-за потери памяти — утрачена ли была такая сторона её натуры — или она раньше уже пробовала кузнечиков, а может, всё дело в детской приспособляемости?
«Ну ты даёшь — ничего себе ешь.»
Бай Лин, сидевшая по другую сторону от Маомао, произнесла это.
«Невкусно, но есть можно. Только внутри совершенно пусто.»
(Пусто?)
Верно, из кузнечиков перед приготовлением вынимают содержимое, так что пустота — само собой разумеется. Подумав об этом, Маомао без особого желания подцепила кузнечика палочками.
(М-м?!)
Действительно, внутри пусто. Ещё пустее, чем в прошлый раз, когда она их ела. Хотя кузнечиков отварили, такое впечатление возникало из-за того, что во рту ощущалась лишь внешняя хитиновая оболочка.
Впрочем, мяса у кузнечиков и так нет, но сейчас их словно стало ещё меньше.
«Слушай, а может, я их за тебя съем? Одна лунная лепёшка — и сделано.»
Маомао крепко схватила Чжао Юй, который пытался заключить сделку с Бай Лин, и прижала его голову к столу. «Ай, ай-ай-ай!» — застонал Чжао Юй.
Маомао подцепила кузнечика палочками и внимательно его разглядывала.
Это была её старая дурная привычка.
Стоило ей чем-то заинтересоваться, и она уже не могла думать ни о чём другом.
«Кстати, я хотела тебя кое о чём попросить — закупиться.»
Когда завтрак был окончен, она наконец вспомнила, зачем её вызывала хозяйка.
Ей велели сходить на рынок, что на центральной улице города, и закупить всё необходимое.
Куртизанки не имели права покидать бордель, а мужская прислуга была недостаточно сообразительна.
На рынке нередко попадался редкий товар, но жуликов там было ничуть не меньше. Раз торговцы не арендовали постоянных лавок, они могли бы продавать дешевле, но, поскольку вывесок не было, среди них встречалось немало проходимцев. Чтобы купить хорошую вещь, нужен был хороший знаток.
«Я бы хотела, чтобы ты купила благовония. Те самые, привычные.»
В Рокусэйкане
у входа
всегда тонко пахло от благовоний, которые поджигали для аромата. Это расходный материал, так что хотелось бы покупать подешевле, но благовония скверного качества жечь тоже нельзя.
«Ну ладно, а что мне за это будет?»
Когда Маомао протянула руку, её тут же шлёпнули.
«За утреннюю баню и завтрак на двоих — считай. Нормально, да?»
Маомао подумала, что бабка и правда жадная до невозможности.
— Эй, Веснушки! А вот это возьмём?
— Отставить.
Маомао проигнорировала Чжао Юй, который тянул её за рукав и тыкал в лавку игрушек у обочины. Честно говоря, она хотела пойти одна, но этот проклятый сорванец покатился по земле и закатил истерику, так что ей пришлось тащить его с собой.
Маомао взяла Чжао Юй за руку и пошла дальше, волоча его за собой.
В центре столицы проходила широкая главная улица, и каждый день на ней поднимался рынок.
Среди снующих туда-сюда конных повозок за ней виднелись покои, где обитали небожители.
Глядя на всё это, Маомао невольно думала, не было ли её работы в том месте простым сном. Но раз Чжао Юй был рядом — значит, она действительно оказалась во дворце, а значит, и втянута в тот инцидент.
Восстание рода Цзы — оно, похоже, в той или иной степени сказалось и на рынке.
Специализация северных земель — зерновые и изделия из дерева, но таких лавок казалось меньше обычного. Зато на виду оказались магазины с сухофруктами и тканями, которые обычно встречались на юге и западе.
И тут Маомао увидела кое-что и снова скривилась.
Продавались варёные насекомые.
Саранча. Опять.
— А это, наверняка, отвратительно на вкус. Кто такое вообще покупает? — сказал Чжао Юй перед лавкой.
Маомао закрыла ему рот и потащила прочь. Строгое зрение хозяина лавки было ей неприятно.
Маомао наконец отпустила Чжао Юй на небольшом удалении.
— Что, я же прав — они противные!
— Заткнись.
Маомао посмотрела на Чжао Юй холодным взглядом. Вот именно поэтому дети — невыносимны, с горечью подумала она.
— Уж эти тощие невзрачные твари точно противные. В этом году с урожаем всё, похоже, кончено.
— ...Что ты только что сказал?
Маомао моргнула.
— А? Что они противные?
— Нет, не это — то, что после.
«Значит, урожай в этом году уже кончен?»
Это что ещё такое?
Маомао молча посмотрела на Чжао Юя.
«Откуда ты это знаешь?»
«Хм-м, как же это было...»
Чжао Юй усердно чесал голову правой рукой. Оставшаяся левая слегка подёргивалась и болталась безвольно.
Чжао Юй выпил зелье воскрешения, однажды умер, а потом каким-то образом вернулся к жизни. Из-за этого в его теле остался паралич, а прошлое он почти полностью забыл.
«Точно не помню. Но почему-то кажется, что слышал: если насекомых мало, будет неурожай.»
С стоном Чжао Юй схватился за голову.
Маомао подумала, что, может, если он покачает головой, что-нибудь вспомнит, но ведь он был ей поручен — нельзя же обращаться с ним слишком небрежно.
Однако если то, что говорил Чжао Юй, правда — это может оказаться довольно серьёзной проблемой, — подумала Маомао.
«Может, я и вспомню.»
«Правда?»
На вопрос Маомао Чжао Юй тихо перевёл взгляд в сторону прилавка. Там была игрушечная лавка.
«Купишь мне что-нибудь — может, и вспомню.»
«...»
Маомао по крайней мере распахнула рот.