Джексон обладал силой крови, которая делала его вспыльчивым и раздражительным, но в то же время наделяла острым чутьём. Поэтому, взмахнув плетью, он не ударил по Джоэлу и Элисе — запястьё дёрнулось, направление изменилось, и плеть устремилась позади него. В тот же момент его глаза стали багровыми, мышцы одна за другой вздулись и напряглись, растягивая чёрный кожаный доспех и одежду так, будто те вот-вот лопнут.
Под давлением его ужасающей силы плеть двигалась так быстро, что её едва можно было разглядеть, — резкий, пронзительный звук раздавался лишь тогда, когда плеть уже проносилась мимо.
Люсиан, заранее приготовившись, на полпути к прыжку оттолкнулся кончиком ступни, сменил направление и увернулся от плети Джексона. Затем он провёл кинжалом и без труда разрезал обычный ремень, после чего продолжил рывок к Джексону.
Выдернув плеть, Джексон мгновенно развернулся и широкими шагами бросился к деревянному столу — его оружие лежало там.
В руке стало легче — плеть оборвалась, но глаза Джексона, горевшие багром, уже схватили трёхголовый цеп, и он замахнулся, чтобы обрушить его на Люсиана.
В этот момент Люсиан не только не двинулся вперёд, но и резко остановился. Тонкий порошок высыпался из его руки, и оглушительный грохот разнёсся по почти полностью закрытой камере.
Место, где раздался грохот, было заранее тщательно рассчитано и выбрано Люсианом. В ушах Джексона зазвенело, сознание на мгновение затуманилось, и он едва не выронил цеп, — однако он был настоящим рыцарем и мгновенно избавился от этого воздействия.
Тим и ещё четверо оруженосцев стояли в разных частях комнаты и всё ещё пребывали в полной растерянности. Столь стремительная цепочка событий — железная дверь, ворвавшаяся тень, плеть Джексона, цеп — произошла слишком быстро, и они не успели никак отреагировать. Поэтому оглушительный грохот в замкнутом помещении обрушился на них с разрушительной силой — голова шла кругом, в ушах звенело, и все они покачнулись и рухнули на пол, не в силах подняться.
Джоэл и Элиса, находившиеся далеко от эпицентра грохота, по физической выносливости значительно уступали оруженосцам, поэтому даже не всхлипнув, мгновенно потеряли сознание, так и не поняв, что произошло и что изменилось.
Камеры за железными решётками находились на наибольшем удалении от эпицентра, но несколько железных дверей и почти герметичное пространство послужили злыми союзниками. Эхо наложилось друг на друга, и хотя атака звуковой волной всё же уступала той, что обрушилась на Тима и его товарищей, находившиеся там «заключённые», и без того истощённые многодневными пытками, — большинство из них, включая Эвана, потеряли сознание точно так же, как Джоэл и Элиса, а те немногие, кто ещё удерживался в тонусе, были оглушены и ощутили сильный звон в ушах.
Заговорённое заклинание низшего уровня — «Кашель Хоуманза» — при умелом использовании и правильном применении окружающей среды способно создать весьма удовлетворительный эффект временной зачистки!
Более того, Люсиан, заранее приготовившись, прибег к беззвучному колдованию, стремясь сэкономить время и не упустить свой шанс!
Хотя такой способ колдования требовал колоссальных затрат духовной энергии, Люсиан на данном этапе уже мог выдержать пять-шесть подобных заклинаний, и в столь критический момент он, разумеется, не стал бы себя жалеть.
…………
Звуковая волна, порождённая «Кашлем Хоуманза», представляла собой атаку по площади, и сам Люсиан также получил определённое воздействие — у него слегка закружилась голова. Едва прийдя в себя, он увидел, как Джексон взмахнул своим цепом.
Его цеп был чёрным и казался невероятно тяжёлым, но три его головки имели совершенно различный вид: одна искрилась крохотными серебряными змейками молний, другая была окутана пылающим пламенем, а третья покрыта слоем зеленоватой, тягучей, кислотной жидкости.
Это было магическое оружие, наносившее удары молниями, огнём и кислотой!
Глаза Джексона горели багром, мускулы на руках вздулись, и он с неимоверной силой взмахивал цепом, заполняя звоном всю комнату; воздух в зоне поражения словно окрасился в красный, серебряный и зелёный цвета.
Он стоял перед Люсианом, абсолютно отринув всяческую оборону, — словно был готов пожертвовать собой, лишь бы нанести прямой удар.
Против столь поразительной силы и столь мощного оружия Люсиан, разумеется, не стал вступать в прямое противостояние, а полагался на свою скорость и ловкость, перемещаясь по комнате. Блёклые очертания его призрачного силуэта мерцали среди красного, зелёного и серебряного сияния, как привидение, — уклоняясь и атакуя.
Однако всего через несколько секунд Люсиан заметил неладное: серебряные молнии, даже не задевая его напрямую, воздействовали на окружающий воздух, вызывая онемение и дрожь в конечностях, постепенно замедляя его скорость и снижая ловкость.
«Нельзя затягивать!» — холодно оценил обстановку Люсиан.
Это было вызвано не только тем, что чем дольше затягивать бой, тем сильнее сказывалось магическое воздействие цепа и тем опаснее становилось положение Люсиана, — но и тем, что Камиль, кардинал и прочие могли в любой момент ворваться.
К счастью, Люсиан с самого начала планировал короткий и решительный бой, поэтому он отпрыгнул на несколько шагов назад, отступив к выходу и временно увеличив расстояние между собой и Джексоном.
Джексон с багровыми глазами, казалось, утратил рассудок — он не проявил ни малейшего колебания и тут же ринулся вперёд, взмахивая цепом и преследуя Люсиана.
Мелкие крупинки мерцающего порошка высыпались из пальцев Люсиана — снова беззвучное колдование.
Ярчайший светящийся шар вспыхнул из ниоткуда, озарив мрачную камеру так, словно настал полярный день.
Резкая смена освещённости заставила Джексона невольно прищуриться, но он не стал уклоняться — лишь на мгновение замедлился, а затем продолжил размахивать цепом, наступая на Люсиана, словно не ведая страха, лишь бы покончить с врагом.
Люсиан, прищурив глаза, в тот момент, когда Джексон на мгновение замедлился, резко оттолкнулся от земли, превратившись в призрачный силуэт, обогнул цеп и бросился сбоку прямо к груди Джексона. Серебряный кинжал в его руке сверкал холодным и острым блеском в лучах ослепительного света.
Джексон, обладавший острым чутьём, мгновенно подтянул локоть — и цеп тут же изменил направление.
Однако скорость и ловкость Люсиана превосходили его собственные во много раз, и цеп успел лишь задеть спину Люсиана.
Серебряный кинжал вонзился в грудь Джексона, но его крепкие, напряжённые мышцы, подобно железным пластинам, в сочетании с чёрным кожаным доспехом, полностью остановили клинок и даже заставили его начать ломаться.