Кристальная стена, парившая в воздухе, уже исчезла, но толпа на площади Ратуши и в ближайших кварталах не спешила расходиться — люди всё ещё наслаждались только что прозвучавшей симфонией под названием «Война Рассвета», ставшей ещё одним великим произведением после «Симфонии Судьбы», задавшей моду на тематическую музыку.
— Но если сравнивать, я бы всё-таки сказал, что «Симфония Судьбы» лучше, — Сала не мог подобрать профессиональных и точных слов для оценки и описывал лишь свои ощущения. — Эта симфония величественна и страстна, но «Судьба» более решительна и могуча — она сильнее захватывает сердце.
Лилис кивала, словно цыплёнок, клёвывающий зёрнышки: — Да, и я больше люблю «Судьбу».
Но очень скоро её лицо исказилось от беспокойства: — Вот только концерт мистера Кристофа оказался слишком успешным, а его новое произведение — несомненно, великолепная вещь. Что же будет завтра на концерте мистера Эванса? Один концерт — финал, другой — начало. Если выступление Эванса не дотянет до этого уровня, все будут глубоко разочарованы.
А разочарование, прочно закрепившись в сердце, уже не так-то просто изгнать.
— Разве нет «Судьбы»? — с горькой улыбкой утешил сестру Сала, сам тоже испытывая тревогу и напряжение.
Лилис подняла голову и посмотрела на брата — хотела что-то сказать, но лишь тихо вздохнула.
Оба понимали: произведения сегодняшнего концерта — каждое шедевр, и одной лишь «Симфонией Судьбы» невозможно наполнить целый концерт.
В каком-то тёмном углу Мэкэнц, отпросившийся вернуться в свои владения, вдруг оказался в Алторе. Он размахивал руками, лицо исказилось от возбуждения: — Председатель Кристоф — вот это да! Именно таким совершенным выступлением нужно было задушить всякую надежду на успех у этого подлого плебея Люсиана! Хмф, столь важный концерт — а тот осмелился подготовить несколько сольных фортепианных пьес, это верх самоуверенности и наглости! Когда ты не сможешь оправдать ожидания публики и потеряешь должность музыкального советника Её Высочества, тогда я покажу тебе, что значит быть дворянином!
Через примерно пять минут толпа на площади Ратуши начала расходиться.
На верхнем этаже ратуши Филлис стояла и сверху наблюдала за чёрным потоком людей, медленно текущим вниз. Долгое время она молчала, меланхоличная и задумчивая, и наконец тяжело вздохнула, словно пытаясь выдохнуть вместе с воздухом всю накопившуюся тревогу и беспокойство.
…………
В Зале Священных Гимнов Герцог Ваолет, кардинал Саэрде, принцесса Наташа и принц Мишель — самые знатные гости — всё ещё оставались, поскольку пригласили Кристофа в ложу, чтобы выразить ему своё уважение и сожаление о том, что великий мастер больше не будет устраивать концертов.
Пока эти важные персоны ещё не ушли, остальные дворяне и музыканты по обыкновению продолжали сидеть на своих местах, обсуждая с друг другом прошедший концерт.
Например, Люсиан с помощью точных определений, изученных им в Библиотеке Души, обсуждал с Виктором и Маркусом вопросы развития, разработки, репризы и завершения темы в первой части.
— Похоже, у тебя поистине есть талант к тематической музыке, к музыке, наделённой собственным замыслом и чувством. Ты уже почти сформировал цельную концепцию со своим собственным стилем. Это то, чем должен обладать каждый авторитетный музыкант, — Виктор был доволен, видя, как его ученик становится всё более зрелым, всё более похожим на настоящего музыканта.
Люсиан улыбнулся и покачал головой: — На самом деле многие из этих понятий и определений были предложены другими музыкантами в ходе бурного развития тематической музыки за последние месяцы. Я лишь увидел их в газетах вроде «Музыкального Обозрения» и «Симфонического Вестника» и, изучив, попытался соединить воедино.
— Верно, я тоже видел подобные обсуждения в газетах, — Маркус, разумеется, не стал бы признавать комплимент Виктора, а затем пристально посмотрел на Люсиана. — Концерт председателя Кристофа сегодня можно смело назвать совершенным. Люсиан, а каков будет твой концерт завтра?
Только тогда Виктор заметил, что настроение и отношение Маркуса несколько необычны, и поспешно хлопнул его по руке, дав понять, что хватит. Сам он обратился к Люсиану: — Люсиан, ты ещё молодой, не бери на себя слишком большой груз. Я верю, что в итоге ты обязательно встанешь в ряды музыкальных мастеров.
Раньше никто не осмеливался исполнять на концертах в Зале Священных Гимнов столько произведений сольного характера, и даже при всей своей вере в музыку Люсиана Виктор не мог не испытывать некоторого беспокойства о том, как публика это воспримет.
— Я постараюсь сделать всё возможное — тогда мне не будет стыдно ни перед собой, ни перед тобой, учитель Виктор, — Люсиан не был таким напряжённым и подавленным, как все себе представляли, хотя его замыслы действительно немного опережали своё время. Даже на Земле слово «сольный концерт» появилось благодаря Листу, а не благодаря мастерам эпохи расцвета и перехода классической музыки.
Виктор ничего больше не сказал, лишь слегка кивнул.
Примерно через десять минут герцог и остальные ушли, дворяне и музыканты тоже начали расходиться. Все, кто встречал Люсиана, лишь поглядывали на него странным взглядом и с напряжённой улыбкой здоровались, но никто — ни единый человек — не упомянул о завтрашнем концерте.
Даже такой консервативный дворянин и музыкант, как Отелло, который очень боялся, что Люсиан потерпит неудачу и концерт провалится, понимал: давить на Люсиана дальше было бы худшим из возможных решений. Поэтому он и не дал тем, кто злорадствовал и хотел посмотреть, как Люсиан опозорится, дразнить его.
…………
Пятого апреля, семь тридцать вечера.
Поскольку это был последний день музыкального фестиваля — заключительный официальный концерт, — площадь Ратуши и улицы Административного Района вокруг неё были заполнены шумной толпой, тогда как прочие кварталы города опустели и выглядели весьма безлюдно.
Весь Алтор был словно разделён пополам: с одной стороны — пламя, с другой — лёд и снег.
Пиола, Шарон и остальные, извлек урок из двух предыдущих дней, днём не выступали и сразу отправились на площадь Ратуши ждать. Теперь они стояли в самом центре, наблюдая, как вокруг собирается всё больше народу, и слушали нарастающий гул обсуждений.
— Думаю, я никогда не забуду такое зрелище, — виолончелист Лесли закрыл глаза и наслаждался моментом. — Это, пожалуй, самый масштабный концерт со всей аудиторией на всём материке.
Пиола раскрыл руки, словно встречая лёгкий бриз, лицо его сияло блаженством: — Если бы и мне когда-нибудь удалось выступить на таком концерте — тогда и умереть можно без сожалений.
— Вот только это, наверное, мечта, которая так и не сбудется, — альтовист Грин, простаковатый и степенный, покачал головой и вздохнул, хотя в глубине души и он не мог не лелеять подобных мечтаний.
— Мы все около двадцати лет, мы ещё молоды. Если, как мастер Кристоф, будем сочинять музыку и в семьдесят, — почему бы не мечтать о концерте в Зале Священных Гимнов на Алторском музыкальном фестивале? — Шарон выражала свою убеждённость и настойчивость.
Грейс указала на пустое небо, где кристальная стена ещё не появилась: — Кстати, говоря о молодости, мистеру Эвансу ещё несколько месяцев до совершеннолетия.
— Хе-хе, раньше бывали случаи, когда гении-музыканты выступали в Зале Священных Гимнов в пятнадцать лет, но тот концерт не был для них первым, и проходил он не в рамках закрытия Алторского фестиваля. Не говоря уже о музыке Эванса — сам по себе этот факт уже обеспечит ему место в истории. — Шарон выросла в музыкальной семье и знала о музыкальной истории больше, чем остальные её друзья.