—— Сегодня выходит первая глава, как и обещано, будет три. Прошу проголосовать за месяц.
Кстати, сегодня понедельник, прошу также поддержать рекомендательными голосами — совсем немного не хватает, чтобы попасть в недельный рейтинг～
………………………………………………………………………………
Наташа была довольна, получив фортепианную пьесу «К Элизе», однако не стала запрещать Люсиану ходить в её кабинет читать книги. Она очень верила в его творческие способности и надеялась, что он почерпнёт вдохновение в религиозных трактатах, эпосах, народных балладах, исторических документах и рыцарских романах и создаст шедевральное произведение.
Поэтому каждую среду и пятницу Люсиан приходил в Дворец Раташа в девять часов утра читать книги, а в одиннадцать обсуждал с Наташой музыку, выполняя обязанности музыкального советника.
— Эванс, чем ты занимаешься? — В кабинете Бейкер, переведя несколько десятков страниц, расхаживал взад-вперёд, снимая усталость, и с удивлением заметил Люсиана, который систематизировал и переписывал книги.
Люсиан красивым вычурным почерком дописал строку изящных слов на белом листе и только тогда поднял голову, чтобы ответить:
— Я сортирую и обобщаю эти исторические документы и стихи, чтобы потом было проще искать материал для творчества.
Хотя они были знакомы уже почти два месяца, из-за скептического и консервативного характера Бейкера так и не стали близки.
Услышав, что Люсиан систематизирует материалы, Бейкер с любопытством взял толстую стопку белых листов, лежавшую рядом, и начал перелистывать. Через некоторое время он сказал с нескрываемым удивлением:
— Эванс, твой способ систематизации очень странный. С одной стороны, ты распределяешь материал от тёмных первобытных времён до Священной эпохи, как в общем курсе истории, а с другой — вплетаешь биографии жрецов, императоров, королей, герцогов, графов и героев, словно составляешь справочник по персонажам, плюс культурные и правовые перемены.
— Потому что для моего творчества история каждого эпического героя важнее, — Люсиан ответил с улыбкой. — Так нагляднее и яснее, и это лучше вдохновляет.
Из-за того что раньше Бейкер заподозрил Люсиана в излишней памяти и донёс об этом Наташе, Люсиан стал проявлять осторожность. Став рыцарем и волшебником, он мог объяснить улучшение памяти, однако значительная часть его впечатляющей способности к запоминанию была связана с Библиотекой Души — это слишком выходило за рамки нормы, и пришлось придумать что-то ещё для маскировки. Например, показать, что у него есть талант к систематизации и собственные оригинальные идеи.
И вот Люсиан стал упорядочивать исторические документы в кабинете Наташи по образцу «Ши цзи», только без раздела «заметки великого историка».
Бейкер кивнул, приняв объяснение: выделять героев — один из основных приёмов в опере, романе и музыке, и для систематизации исторических документов по такому принципу нужно лишь немного изменить подход.
Он ещё раз внимательно посмотрел на работы и сказал серьёзно и сосредоточенно:
— По-моему, при таком подходе уже формируется совершенно новый способ записи истории. Неудивительно, что ты так быстро и точно вспоминаешь исторические сведения — у тебя для этого есть природная склонность.
Тогдашние исторические записи велись в хронологическом стиле и дополнялись отдельными биографиями самых знаменитых персон и военными эпосами. Использованный Люсианом биографический принцип изложения был новаторским, но не шокирующим.
В этот момент в кабинет внезапно вошла Наташа, услышала слова Бейкера и с любопытством расспросила о причине. Потом рассмеялась:
— Люсиан, так ты правда хочешь стать историком? Но лучше разделить жрецов, императоров, герцогов и прочих по положению — между дворянами чётко разграничены правила этикета, их нельзя смешивать.
— Хорошо, — Люсиан вовсе не собирался писать полноценный исторический труд и использовал новую форму систематизации лишь для маскировки. — Ваше Высочество, до одиннадцати ещё далеко. Вы пришли в кабинет по какому-то делу?
Наташа кивнула Бейкеру, чтобы тот продолжил перевод, и отвела Люсиана в угол кабинета. Она улыбалась ярко и чарующе, но при этом на её лице застыло выражение «ты понимаешь», слегка вульгарное:
— Вчера был день рождения Сильвии, без банкета, только вдвоём. Она была очень довольна фортепианной пьесой «К Сильвии» и сказала, что именно такую простую и прекрасную музыку она давно искала. Сегодня утром я рассказала ей, что это твоё произведение. Она не рассердилась, а поблагодарила тебя и хочет пригласить тебя сегодня вечером к себе — частный ужин: я, тётушка Камилла, Сильвия и отец Сильвии.
— По-моему, Сильвия должна бы расстроиться, — Люсиан «абсолютно естественно» обсуждал с Наташой эту тему. — Произведение, написанное собственным возлюбленным, и чужое произведение — это большая разница, тем более что ты поначалу не пояснила. Если она не рассердилась, это значит только…
Наташа прервала Люсиана, счастливо улыбаясь:
— Именно из-за такой доброты, нежности и деликатности я и люблю Сильвию. Она была искренне тронута вчера вечером, и, к тому же, я не нарушила нашего соглашения. Фи, Люсиан, ты выглядишь как знаток любовных дел, а на деле кроме танцев даже руку девушки не держал.
— … — Люсиан. — Не нужно всё время об этом напоминать.
— Ладно, мой историк, придёшь вечером на ужин? — Наташа вернула разговор к делу и серьёзно пригласила Люсиана.
Люсиан не стал отказываться — район Гису совсем близко от его дома, учёбе вечером это не помешает.
…………
Вечер, семь часов. Дом номер семьдесят восемь в районе Гису — двухэтажная вилла бледно-жёлтого цвета.
Архитектура отличалась лёгкостью и мягкостью, а в саду цвели несколько видов морозоустойчивых цветов.
— Добро пожаловать, Люсиан, — Сильвия и её отец распахнули дверь виллы.
Она была одета в элегантное и величавое белое платье. Волосы — глубокие, как ночное небо, гладкие, как шёлк — были распущены на плечах, полностью раскрывая её неповторимый мягкий и чистый характер. Безусловно, она была возлюбленной мечты для большинства мужчин.
А её отец носил чёрный парадный пиджак. Густые чёрные усы придавали ему вид старческий и мрачный, но было видно, что в молодости он, несомненно, был красавцем — черты лица резкие, словно высеченные из камня.