Густой дым клубился вокруг, и с каждым вдохом издавался тяжёлый хрип — словно от изношенных мехов, — горло и лёгкие будто обжигались. Сознание Ся Фэна быстро начало мутнеть.
«Нельзя... нельзя засыпать... умру...»
«Сознание! Нужно удержать сознание!»
……
Бескрайний алый свет внезапно померк, и на смену ему явилась самая глубокая, самая тяжёлая тьма. Ся Фэн боролся, как тонущий человек, хватаясь за всё подряд, лишь бы изменить своё беспомощное состояние и вырваться из невыразимой тьмы.
Вдруг впереди вспыхнул красноватый свет, словно утреннее солнце на рассвете.
В его свете Ся Фэн почувствовал, что обрёл немного сил, и с отчаянием потянулся к красному сиянию.
Когда Ся Фэн, опираясь на этот свет, сделал решительный шаг, сияние становилось всё ярче — от алого перейдя в чисто-белый, — раздробило тьму на осколки и мгновенно рассеялось.
— Фух! — Ся Фэн резко сел, тяжело задышав. Ему приснился страшный пожар, и ещё до того, как огонь добрался до него, он во сне потерял сознание от избытка вдыхаемого дыма и лишь смутно, в отчаянии ждал, пока пламя расползётся дальше. Как и при тех нескольких случаях паралича сна — он знал, что видит сон, хотел вырваться, но не было ни сил, ни возможности сопротивляться.
Этот сон был пугающе реален, и Ся Фэн до сих пор не мог прийти в себя — тем более что никакого пожара вокруг не чувствовалось. Он сидел оцепеневший, долго не возвращаясь в реальность.
Постепенно его сердце, колотившееся слишком быстро, начало успокаиваться. Ся Фэн сосредоточился и вспомнил, что находится в круглосуточном читальном зале университетской библиотеки, где лихорадочно трудится над выпускной диссертацией. С горечью он подумал: «Последние несколько дней — одни бессонные ночи, неудивительно, что приснился такой реалистичный кошмар.»
Но стоило Ся Фэну взглянуть перед собой и потянуться к справочникам, чтобы вернуться в общежитие, как неведомая и невообразимая картина обрушилась на него, словно тяжёлый молот, — он замер, и в голове стало пусто.
Прекрасный деревянный стол библиотеки исчез, как и беспорядочные стопки справочников, и черновик диссертации, который он собирался набрать на компьютере, — вместо всего этого он был укрыт лишь тёмным, обтрёпанным по краям одеялом.
А сидел он не на удобном кресле библиотеки, а на узкой деревянной кровати.
— Где это я?! —
Хотя Ся Фэн был немного замкнутым и застенчивым, с медленной реакцией, даже он не мог не заметить, что здесь что-то не так: даже если бы пожар был настоящим и его куда-то отвезли, это место всё равно не было похоже на больницу!
Его сжало тревогой, и он метнулся взглядом по сторонам, а затем инстинктивно поспешно встал.
Едва ступив на пол, Ся Фэн ощутил приступ крайней слабости и головокружения — ноги подкосились, и он стал заваливаться набок.
Ся Фэн поспешно упёрся рукой в кровать, чтобы удержаться. Лицо его было мертвенно-бледным, мысли путались. За этот мимолётный взгляд он успел осмотреть всё вокруг.
Ветхая, тесная комната, в которой, помимо кровати, стоял лишь деревянный стол, готовый рассыпаться в любой момент, два более-менее крепких стула и пробитый ящик. За покосившейся деревянной дверью виднелась печь невообразимого цвета с котелком, висящим над ней, — дрова под печью, судя по всему, погасли уже давно и не отдавали ни градуса тепла.
Всё вокруг было настолько чуждо, что Ся Фэн не мог определить, где он находится, а непрестанная слабость лишь сильнее сбивала его с толку:
— Где я?! —
— Тело словно после тяжёлой болезни, почти так же, как тогда, в старших классах, когда только отступила пневмония. …
Бесчисленные мысли крутились в голове, но Ся Фэн никогда прежде не сталкивался с чем-либо столь невероятно странным. Его замкнутая натура не давала ему сообразить, что делать дальше, — и паника стремительно нарастала.
Единственное, за что можно было поблагодарить судьбу, — вокруг не было ничего отталкивающего, и Ся Фэн мог хотя бы несколько раз привычно глубоко вдохнуть, постепенно унимая панику. В этот момент издалека за стенами хибарки донеслись крики:
— Жгут ведьму! Церковь Адеран жжёт ведьму!
— Все скорей!
— Сожгите проклятую, злую ведьму!
Страх и возбуждение — два диаметрально противоположных чувства — звучали в этих криках с каким-то необычным акцентом. Ся Фэн, прерванный в своей панике, испытал любопытство и пробормотал себе под нос: «Ведьма? Какой это мир?»
Взрослый человек, любивший читать романы, Ся Фэн уже смутно предчувствовал недоброе, — но прежде чем он успел обдумать это, жалкая ветхая дверь с грохотом была распахнута, и внутрь ворвался мальчик лет двенадцати-тринадцати.
— Старший Люсиан... — Мальчик с короткими каштановыми волосами и льняной рубахой до колен, увидев Ся Фэна, стоящего у кровати, искренне удивился и обрадовался. — Ты проснулся?!
Ся Фэн, глядя на эту одежду, совершенно не похожую на современную, машинально кивнул, и в голове, путаясь и спотыкаясь, зародилась нелепая мысль: «Люсиан, ведьма, церковь, сожжение... Неужели я действительно перенёсся в другое время — прямо в тёмные времена охоты на ведьм в средневековой Европе?»
Дела всегда складываются к худшему — закон Мерфи безжалостно напоминал Ся Фэну. Цвет волос мальчика, его грязная, потёртая льняная одежда — всё подтверждало это. Что касается языка, на котором говорил мальчик, — Ся Фэн инстинктивно понимал его и, казалось, мог им пользоваться, однако, будучи очень далёк от лингвиста, не мог определить, какой именно язык это был.
Заметив, что Люсиан выглядит как потерянный, мальчик с чёрными полосами сажи на лице не удивился: — Мама всё никак не хочет мне верить. Ночью она тихонько плачет, глаза у неё распухли, и постоянно повторяет: «Бедный маленький Эванс», — словно ты, старший Люсиан, уже похоронен на кладбище.
— Папа не выдержал и с самого утра отправил того негодника из семьи Саймонов с письмом к Сэру Вейну, в его поместье, — чтобы брат как-нибудь приехал. Он ведь уже Рыцарский Паж, и врач из лечебницы не посмеет перед ним настаивать на своих нелепых, смешных ценах.
Упомянув своего брата, ставшего Рыцарским Пажем, мальчик слегка приподнял подбородок — в нём чувствовалась искренняя гордость.
— Ну вот видишь, они проиграли, а я был прав! Старший Люсиан, как с тобой могло что-нибудь случиться!
Говоря это, он тянул Ся Фэна за рукав: — Пойдём, старший Люсиан! Побежали на площадь у церкви — там жгут ведьму! Ту самую проклятую ведьму, из-за которой тебя церковная стража схватила и допрашивала всю ночь!
Пережив столь сильное потрясение, Ся Фэн хотел бы побыть одному и спокойно обдумать происходящее и не собирался идти с мальчиком смотреть на это зрелище — к тому же сжигать живого человека было для него, считавшего себя порядочным человеком, невыносимо. Раз он не мог этому помешать, лучше было не видеть. Но последние слова мальчика заставили его вздрогнуть: «Эта ведьма как-то связана со мной?»
И Ся Фэн передумал. Сдержав удивление, он позволил мальчику тянуть себя, и они, спотыкаясь, помчались к Церкви Адеран.
По дороге Ся Фэн внимательно разглядывал людей, направлявшихся к Церкви Адеран.
Погода была тёплая. Мужчины носили в основном короткие льняные рубахи с узкими рукавами, штаны того же цвета и туфли без каблуков. Женщины — скучные однообразные длинные юбки, к которым часто пришивали большой карман. Общим для всех была простота и бедность одежды.
Среди жителей с каштановыми волосами и карими глазами попадались и рыжие, и черноволосые, и обладатели зелёных, красных, голубых глаз. Черты лица у большинства были резкими и выразительными.
«Неужели это правда средневековье?» Ся Фэн оглядел себя — та же короткая льняная рубаха, те же штаны, те же туфли без каблуков.