Цзян Чэнь, хоть и кое о чём догадывался, не стал этого высказывать.
Между тем Дань Чи, впившись взглядом в Цзян Чэня, не скрывал изумления:
— Цзян Чэнь, ты говоришь, что тот голубобровый юноша вошёл в Гуаньбошань... тогда... тогда ты... как ты...
Цзян Чэнь лишь упомянул, что Цао Цзинь вошёл в Гуаньбошань, но умолчал о том, что уже убил его. Ведь это звучало бы слишком невероятно.
Дань Чи явно был охвачен любопытством — при силе того голубобрового Цао Цзиня, вошедшего в Гуаньбошань, чтобы охотиться за Цзян Чэнем, как тому удалось так спокойно выбраться оттуда?
Более того, запретные формации Гуаньбошань было невозможно преодолеть.
Дело зашло так далеко, что Цзян Чэнь понимал — кое-что скрывать уже нельзя.
И он во всех подробностях рассказал о наследии Древней Секты Дань Сяо, однако когда речь зашла о Цао Цзине, он не стал говорить, что убил его собственноручно, а заявил, что Цао Цзинь случайно попал в формации Древней Секты Дань Сяо и был ими уничтожен.
Наследие Древней Секты Дань Сяо уже целиком досталось Цзян Чэню, и он не боялся, что Мастер Дворца об этом узнает.
Однако тот факт, что Цао Цзиня убил Лун Сяоюань, оставался тайной, которую нельзя было раскрывать. Ведь кровь Истинного Дракона имела первостепенное значение.
Что касается наследия Древней Секты Дань Сяо — Цзян Чэнь долго размышлял и решил, что сообщить об этом Мастеру Дворца не страшно.
После его слов лицо Мастера Дворца стало серьёзным, и долго тот молчал.
Лишь спустя долгое время Мастер Дворца тихо вздохнул:
— Оказывается, древние предания были правдой... Древняя Секта Дань Сяо... Древняя Секта Дань Сяо!
— Какие древние предания? — удивился Цзян Чэнь. Раньше, когда он бродил по области Бесконечных Форм, никогда не слышал никаких древних преданий, и в летописях Дворца Даньцянь тоже не было ничего подобного.
Теперь, услышав, как Мастер Дворца бормочет о чём-то подобном, он не мог не заинтересоваться.
История Континента Шэньюань чрезвычайно его интересовала — ему всегда казалось, что Континент Шэньюань, хотя и выглядит совершенно обособленным от его прошлой жизни, связан с ней какой-то едва уловимой нитью.
Однако при имеющихся у него данных и сведениях он никак не мог соединить эти связи воедино.
Поэтому, услышав об древних преданиях, он не мог удержаться от желания узнать подробности.
— Цзян Чэнь, помнишь ли ты — когда Дворец Даньцянь заключил союз с Сектой Сокровенного Дерева, я говорил, что в течение десяти лет область Бесконечных Форм будет охвачена великой смутой, и даже весь Континент Шэньюань вступит в эпоху хаоса?
Цзян Чэнь, конечно, помнил. Тогда Дань Чи упомянул об обстановке в области Бесконечных Форм и возложил на него большие надежды.
Тогда Дань Чи говорил, что бесчисленное множество раз просчитывал будущее области Бесконечных Форм, но Цзян Чэнь оставался единственной непредсказуемой аномалией, которую он никак не мог просчитать.
Тогда Дань Чи прямо заявил, что Цзян Чэнь, возможно, — единственный, кто способен переломить ситуацию.
— Мастер Дворца, при чём тут древние предания? — Цзян Чэня больше всего интересовали именно они.
— Цзян Чэнь, о древних преданиях я знаю совсем немного. Лишь однажды, странствуя по Верхним Восьми Областям, я кое-что услышал — обрывками, кусками.
— Говорят, в древности на Континенте Шэньюань процветали секты, словно лес, сильнейшие встречались на каждом шагу, и у могущественных древних сект было множество мастеров, превосходящих титулованных императоров. — Мастер Дворца сам не знал, как именовать тех, кто стоит выше титулованных императоров.
Цзян Чэнь уточнил:
— Мастера Небесного ранга.
— Мастера Небесного ранга? — глаза Мастера Дворца загорелись. — Цзян Чэнь, откуда ты знаешь?
— Из некоторых записей Древней Секты Дань Сяо.
На самом деле Цзян Чэнь знал об этом уже давно — в его воспоминаниях о прошлой жизни боевые уровни в различных смертных мирах различались. Но когда боец преодолевал вершину мирского пути, разрывал пустоту и получал признание Небесного Ранга — всех их единообразно называли мастерами Небесного ранга.
— Мастера Небесного ранга, мастера Небесного ранга... — повторял Мастер Дворца, и в его голосе звучало восторженное благоговение.
— В древности мастера Небесного ранга бродили повсюду. Континент Шэньюань был много сильнее, чем сейчас. Тот период, вероятно, был последним великим периодом в истории Континента Шэньюань. Но... эта эпока оборвалась внезапно — вместе с движением Небесной Орбиты. Из-за сбоя в Небесной Орбите Континент Шэньюань и другие плоскости частично совпали, образовав зоны перекрывающейся телепортации. И через эти зоны стали проникать куда более могущественные иноплеменники.
На этом Мастер Дворца помолчал, а затем с горькой улыбкой продолжил:
— Хотя сбой Небесной Орбиты длился лишь один год, этого хватило, чтобы бесчисленные полчища иноплеменников ворвались на континент. Эти могучие захватчики вступили в безумную войну с местными силами Континента Шэньюань. Они стремились захватить континент и поработить все живые существа на нём. Эта затяжная война длилась невесть сколько лет, и... никто не знает, чем она закончилась. Похоже, после той битвы эта страница истории была полностью стёрта. По сей день тот период остаётся белым пятном — ни одного достоверного свидетельства. Как будто в истории произошёл разрыв.
Мастер Дворца вздохнул:
— Конечно, всё это — лишь слухи, дошедшие до меня. Насколько они достоверны — я проверить не в состоянии. Область Бесконечных Форм слишком незначительна, чтобы найти какие-то ценные подсказки.
Хотя сведения Дань Чи были ничтожно скудны, для Цзян Чэня это звучало правдоподобно.
Потому что записи Древней Секты Дань Сяо и разрозненные сведения Мастера Дворца вполне согласовывались друг с другом.
На каменных стенах Древней Секты Дань Сяо, а также в её записях неоднократно упоминалось о нашествии врагов извне.
И эти враги извне — как раз те самые иноплеменники, о которых говорил Мастер Дворца.