Цао Цзинь холодно покосился на Старейшину Ху, презрительно скривив губы, и рассеянно взмахнул рукавом:
— Проваливай!
Дуга, которую описал взмах рукава, породила ужасающий вихрь Истинной энергии, ринувшийся вперёд, подобно туманности, пронзающей звёздное небо.
Увидев эту мощь, Старейшина Ху наконец осознал, насколько страшен этот голубобровый юноша. Скрежеща зубами, он обрушил сдвоенный удар кулаками и мгновенно раздавил два защитных талисмана. Два щитовидных барьера распустились вокруг его тела.
Бааам!
Мощная сила обрушилась на щитовой барьер, и, словно лазурный дракон, раздирающий пустоту, мгновенно разорвала защиту на части.
— Нет!..
В глазах Старейшины Ху мелькнул страх, и он попытался отскочить назад.
Однако сила взмаха рукава не отставала от него, словно тень следует за телом, как личинка впивается в кости, — неотступно, неотвратимо — и обрушилась прямо в грудь Старейшине Ху.
Барф!
Старейшина Ху разинул рот, и струя крови вырвалась наружу. Его тело повалилось вниз, словно воздушный змей с оборвавшейся нитью.
Ещё один удар!
Старейшина Ху, сила которого не уступала Старейшине Ляньчэну, был мгновенно сбит одним ударом этого голубобрового юноши.
Это заставило каждого — от Владыки Дань Чи до последнего ученика — в ужасе втянуть воздух сквозь зубы.
Старые мастера позади Владыки Дань Чи были потрясены до глубины души. Разве среди этих древних чудовищ, проживших более тысячи лет, не нашлось бы силы противостоять этому юноше?
Теперь, перед лицом одного лишь молодого человека, они ощущали полную беспомощность.
Подобная подавляющая сила не могла существовать в Области Мироздания. Теперь даже самый тупой человек понимал, что этот юноша пришёл из Верхних Восемь Областей.
— Ты, значит, Дань Чи? — холодно произнёс Цао Цзинь, зафиксировав взгляд на Владыке. — В следующий раз, если снова пошлёте пушечное мясо, я не прочь устроить настоящую резню.
Цао Цзинь выглядел высокомерным, но на деле был умён до крайности.
Он сбил Старейшину Ляньчэна — сбил. Старейшину Ху — тоже сбил. В обоих случаях нанёс тяжёлые раны, но не добил. Если бы он атаковал на полную мощь — ни Старейшина Ляньчэн, ни только что Старейшина Ху не смогли бы выжить.
Он до сих пор никого не убил, потому что преследовал свою цель.
Его целью были Небесные и Земные Духовные Лекарства, а также рецепт Таблетки Десяти Тысяч Жизней.
Если бы он начал убивать с самого начала, это неизбежно вызвало бы единение среди членов Дворца Даньцянь, пробудило бы в воинах кровавую ярость и могло бы привести к тому, что эти люди бросились бы на него с решимостью биться насмерть.
Как только противник решится пойти на взаимное уничтожение, Цао Цзинь, даже сумев уйти целым и невредимым, не сможет забрать то, что ему нужно.
Поэтому он всё время сдерживался — не потому что не умел убивать, а потому что сознательно обуздывал себя ради своей цели.
Если бы дело дошло до того, что вся секта бросится на него с остервенением, в итоге он остался бы с пустыми руками — как в решете воды.
Дань Чи тоже понимал: если он не выступит, Дворец Даньцянь будет уничтожен в одно мгновение. А его авторитет рухнет безвозвратно.
Он медленно кивнул:
— Ваша сила воистину велика, и вы, несомненно, из секты первого ранга Верхних Восемь Областей. Таланты Верхних Областей смотрят на всех сверху вниз, но я не понимаю, какая причина побудила вас обратить взор на наш Дворец Даньцянь?
Цао Цзинь слегка улыбнулся:
— Хочешь узнать?
— Буду признателен, если вы объясните. — Владыка Дань Чи, хотя и находился на грани жизни и смерти, сохранял невозмутимое достоинство.
— Хочешь узнать — нет ничего проще. Прими от меня три удара. Если выдержишь все три, я без лишних слов уйду, взявшись за своё.
Цао Цзинь усмехнулся:
— Но если не выдержишь — тогда всё решать мне.
Владыка Дань Чи поразмыслил мгновение. Хотя он и понимал, что его сила значительно уступает силе Цао Цзиня, на три удара у него была примерно тридцатипроцентная надежда.
Дошло до того, что о тридцатипроцентной надежде говорить не стоит — даже при одной десятой шанса пришлось бы биться насмерть.
Если он откажется от боя, то даже если этот юноша не уничтожит Дворец Даньцянь, боевой дух секты будет подорван, жизненные силы иссякнут, и секта никогда не поднимется снова.
А его, Владыку, неизбежно постигнет полная потеря авторитета.
Тогда все его мечты и все его амбиции обратятся в прах.
Поэтому в этом бою — что бы ни случилось — он должен выйти на бой. Уклонение невозможно.
— Хорошо, раз вы так настойчивы, Дань Чи примет ваши три удара. — Решение Владыки Дань Чи было принято.
— Владыка, трижды подумайте!
— Владыка, сила этого парня непостижима. Может, лучше выступить всем вместе? При совместных усилиях и Великой Охранной Формации мы сможем оказать сопротивление. А ещё можно позвать на помощь другие секты — объединив силы шести великих сект, мы сможем уничтожить этого злодея.
— Верно, Владыка! Когда враг вторгается в Область Мироздания, ответственность лежит на всех великих сектах. Нам нет необходимости стоять перед ним в одиночку.
Старые мастера позади Владыки Дань Чи были людьми осторожными и взвешенными — очевидно, они не верили, что Владыка способен выдержать три удара этого голубобрового юноши.
Владыка Дань Чи махнул рукой, останавливая их увещевания.
Владыка Дань Чи был главой Дворца Даньцянь и недавно участвовал в алхимическом состязании на Горе Волн Иллюзий. Понимание отношений между шестью великими сектами Области Мироздания у него было глубже, чем у этих старейшин, не покидавших пределов секты.
Проще говоря, шесть великих сект преследовали каждая свои интересы. Призывать их на помощь? Кроме Секты Бэймин, которая, возможно, откликнётся, на остальные рассчитывать не приходится.
Особенно на Дворец Святого Меча — тем можно только порадоваться чужому несчастью.
Увидев, что Владыка Дань Чи вышел вперёд, Цао Цзинь был слегка удивлён, и на его губах появилась тень улыбки.
— Дань Чи, я недооценил твою смелость. Три удара...