Лю Кань встревожился: — Старший Принц, разве вы не знаете, кто такой я, Лю Кань? Второй Принц — кто он такой? Он вам и в подмётки не годится! Какая мне с ним перспектива?
Стоявший рядом с Е Даем ученик Секты Сокровенного Дерева, состоящий во втором уровне Духовой Сферы, невозмутимо посоветовал:
— Старший Принц, не слушайте этот вздор Цзяна Чэня. Этот человек хитёр и изворотлив, он явно сеет между вами раздор.
Е Дай на мгновение замер, но тут же понял: — Да, да! Спасибо, брат Чэнь, за подсказку.
— Цзян Чэнь, хватит сеять раздор! Раз уж ты пришёл, как раз кстати. Сегодня мы разберёмся со всеми счетами Королевской Столицы раз и навсегда!
Цзян Чэнь рассмеялся: — Разобраться? Если хочешь, придётся проявить жёсткость и убить даже Наложницу Дань, которую ты так уважаешь. Иначе не боишься, что она, выйдя отсюда, разгласит тайну твоего братоубийства? Если это станет известно — о троне можешь забыть!
Это было как раз тем, что больше всего мучило Е Дая. Цзян Чэнь одним ударом попал в его слабое место.
К Наложнице Дань он испытывал болезненную тягу к обладанию.
Но ради империи, ради трона он был готов пожертвовать кем угодно.
Просто он знал, что Наложница Дань — не такая, как все. Если кто-то другой умрёт и не найдут — что ж, не найдут. Но если умрёт Наложница Дань, старик Е не оставит дело без расследования.
Как только старик возьмётся за расследование и докопается до Е Дая, о троне можно забыть — голову на плечах он не удержит.
Для старика Наложница Дань была далеко не просто приёмной дочерью и ученицей — она была его духовной опорой, сокровищем, которое он ценил больше собственных детей!
Убить Наложницу Дань — на это Е Дай просто не решался.
Лицо его менялось от тени к тени, взгляд был прикован к Наложнице Дань, и он процедил:
— Наложница Дань, я знаю, что ты всегда была обманута четвёртым братом и больше ему сочуствуешь. Но ты правда намерена вмешаться в брань между нами братьями? Правда встанешь на сторону Е Жуна?
Взгляд Наложницы Дань был равнодушен, она бросила на Е Дая холодный взгляд:
— Е Дай, до сегодняшнего дня я даже не думала вмешиваться в брань между вами братьями, и никакой позиции у меня нет. Но то, что ты сегодня вытворил, глубоко разочаровало меня.
— Наложница Дань, с давних времён побеждает тот, кто становится королём, а проигравший — разбойником. Я рождён в королевской семье, и это неизбежно. Ты следовала за стариком и точно знаешь: престолонаследие, передача власти — без крови не бывает. Я не прошу тебя помогать мне. Я лишь хочу, чтобы ты оставалась нейтральной — сделай вид, что ничего не видела сегодня. Если ты так сделаешь, я, Е Дай, буду тебе благодарен всю жизнь. А если однажды я взойду на трон, я поделю с тобой всю империю.
— Поделю империю? — Наложница Дань усмехнулась с презрением. — Е Дай, ты думаешь, что все женщины в мире заботятся о вашем королевском так называемом могуществе?
— Наложница Дань, стать матерью нации, государыней — это беспрецедентное богатство и честь. А если однажды я покорю Шестнадцать Окружающих Королевств и основу династию, а ты станешь её императрицей — какое величие! Не украсит ли это славой имя твоего рода? Какое богатство может сравниться с этим?
Нельзя не признать — красноречие Е Дая было весьма впечатляющим. В его уговорах угадывалось признание в любви, а в признании — соблазн.
Даже Цзян Чэнь едва сдерживал смех — ораторское искусство Е Дая было и правда необычайным.
По мере того как Е Дай всё горячее говорил, красивое лицо Наложницы Дань всё больше затягивалось тучами.
— Е Дай, закрой свой грязный рот. Я не хочу, чтобы твои жалкие слова пачкали мои уши, — Наложница Дань была холодна, как лёд.
— Ты... ты твёрдо решила встать на сторону Е Жуна? Боль промелькнула в глазах Е Дая, но тут же сменилась жестоким блеском, который сверкнул в его глазах. — Что в нём хорошего? Его происхождение лучше моего? Он красивее меня? Его хитрость и политический талант превосходят мои? Наложница Дань, почему ты всегда на его стороне? Каждый раз, когда он попадает в беду, ты его выручешь. А когда я попадаю в беду — ты отворачиваешься? Наложница Дань, я почитаю тебя как небесную фею, а ты обращаешься со мной как со скотом!
— Ты зря фантазируешь. Я уже говорила — меня совершенно не интересует борьба между вами, принцами.
— Раз тебя это не интересует, уходи отсюда. Поклянись, что не скажешь о сегодняшнем — и я ручаюсь, что тебя не тронут.
Стройная фигура Наложницы Дань стояла неподвижно, она не произносила ни слова, лишь равнодушно глядя на Е Дая.
— Уходишь или нет? — прорычал Е Дай.
— Я не хочу тебя убивать. Если ты не поклянёшься, не уйдёшь — ты сама меня принуждаешь. Наложница Дань, не заставляй меня! — Е Дай заревел, как зверь.
— Я тебя не принуждаю. Ты сама себя принуждаешь.
В глазах Е Дая вспыхнула решимость беспощадного человека:
— В таком случае, Наложница Дань, не вини меня за жестокость. Мой приказ: всех, кроме Наложницы Дань, уничтожить без пощады! Если она будет мешать — убить и её!
— Цзян Чэнь усмехнулся: — Долго ты говорил, но наконец-то показал свой настоящий характер, не так ли?
Лицо Е Дая было мрачным, и он крикнул:
— Кто первым убьёт Цзяна Чэня, получит щедрое вознаграждение!
С появлением Цзяна Чэня Е Дай обнаружил, что человек, которого он ненавидит больше всего, тот, чьей смерти он желает более всего — на первом месте стоял не Е Жун, а Цзян Чэнь!
— Я! — Лю Кань выпустил зловещую ухмылку, вырвался из строя и понёсся к Цзяну Чэню.
Цзян Чэнь стоял неподвижно, как гора. Обернув запястье, он выхватил нож —
Ястребий полёт!
Мелькнул холодный блеск — нож скрылся в пустоте. Ещё никто не успел опомниться, как он уже вошёл в горло Лю Каня.
Тело Лю Каня, пролетев менее десяти метров, резко остановилось. Обе руки судорожно обхватили горло, а глаза выкатились из орбит, как у мёртвой рыбы.
Из горла раздавалось хриплое «хо-хо-хо-хо», руки бессильно хватали воздух, словно он пытался удержать ускользающую жизнь и вернуть её в тело.