Цзян Чэню пришлось объяснить правду — его место давно уже было забронировано Четвёртым Принцем.
— Е Жун, тот маленький обезьянка? — На ярком лице Наложницы Дань появилась хитрая улыбка. — Что, если я сумею убедить Е Жуна передать твоё место мне?
— Это... разве на Охоте в Лабиринте можно объединяться в группы? — Цзян Чэнь заинтересовался.
Наложница Дань хлопнула себя по лбу. Она обнаружила, что этот Цзян Чэнь и правда наивен почти до невежества.
— Разумеется, на Охоте в Лабиринте можно объединяться! Иначе зачем бы им нужны были эти места?
Цзян Чэнь не понимал: — Сестра Дань, при твоём положении найти нескольких более сильных воинов не составило бы никакого труда. Почему именно я?
Наложница Дань хихикнула: — Это пока секрет.
— Если я даже не буду знать зачем — не пойду. — Цзян Чэнь решительно покачал головой, выражая недовольство.
— Не пойдёшь? А ну-ка проверим... — Наложница Дань протянула тонкую белую руку и сделала рубящее движение. — Попробуй не пойди — сделаю с тобой то же, что с Фэнцзяо! Хрясь... хм-хм!
Цзян Чэнь не ожидал, что Наложница Дань, всегда придерживавшаяся изящного стиля, вдруг выдаст столь решительную реплику.
— Не нужно так жестоко! Почему мне кажется, что ты — как тот непутёвый торговец людьми, утаскивающий детей?
Наложница Дань миловидно улыбнулась: — Значит, страшно? Не зазнавайся, я тебя не съем.
Цзян Чэнь вздохнул безысходно: — Очень надеюсь, что Принц Е Жун сохранит свои принципы и не поддастся твоей уловке с красавицей, сестра Дань, и не передаст меня так просто.
— На это не рассчитывай. Е Жун-обезьянка — из моей ладони не вырвется. — Сказав это, Наложница Дань встала и вышла, позвякивая украшениями.
— Цзян Чэнь, всё решено. Запомни, я не шучу. Если посмеешь не явиться — сделаю из тебя Фэнцзяо!
Наблюдая за этой женщиной с её переменчивым характером, Цзян Чэнь нахмурился. Он обнаружил, что она действительно непроста в обращении.
То величественна, то игрива, то свирепа, то расчётлива, то добра, а иногда из неё проступает что-то бесовское.
— Старик Е, как же ты воспитал такую чудачку? Не специально ли ты подослал её ко мне? — Цзян Чэнь хлопнул себя по лбу. — Гоюй, помассируй мне плечи.
Он обернулся, но Гоюй, похоже, тоже надулся и ушёл.
— Не может быть... Я тут виноват и перед теми, и перед другими, — Цзян Чэнь обнаружил, что попал в незавидное положение.
Цзян Чэню и не снилось, что Наложница Дань тут же отправится к Четвёртому Принцу Е Жуну — а тот, как и следовало ожидать, без всякого сопротивления передал его Наложнице Дань.
В резиденции Четвёртого Принца Е Жун рассмеялся: — Цзян Чэнь, ты правда не сердись — мне самому жалко расставаться. Но ты же знаешь, какова Наложница Дань, когда разбушуется — мне просто не устоять.
Тянь Шао усмехнулся: — Брат Цзян, пока это не разошлось. Но если разойдётся — ты снова станешь предметом обсуждения всей Королевской Столицы. Ведь Наложница Дань и раньше дважды участвовала в Охоте в Лабиринте. Каждый раз сколько молодых дворян мечтали с ней объединиться! И знаешь, что она делала?
— Что?
— Наложница Дань ни на кого и не посмотрела. Оба раза ходила одна — одинокая красавица. Сколько молодых людей, желавших продемонстрировать ей свои способности, разочаровались по-крупному! А тебя сама Наложница выбрала для совместной охоты — и ты ходишь с нависшими бровями. Скажи, разве ты не ценишь своё счастье?
Е Жун тоже улыбнулся: — Цзян Чэнь, знаешь, я даже немного тебе завидую. Мы, принцы, видим Наложницу Дань каждый месяц, занимаясь у Великого Наставника. Но за всю жизнь все наши разговоры с ней наедине, наверное, не превысят того времени, что ты проведёшь с ней на Охоте в Лабиринте.
Хотя они и говорили так, настроение Цзян Чэня от их слов не улучшилось. Молодёжь Королевской Столицы мечтала объединиться с Наложницей Дань, чтобы продемонстрировать себя и завоевать её расположение. Во-первых, Наложница Дань была их кумиром, а во-вторых — через неё можно было заслужить благосклонность старика Великого Наставника.
Но Цзян Чэнь — он ни о чём таком не думал. Старик Е ему был безразличен, и он вовсе не стремился к его расположению.
А Наложница Дань, хоть и была красавицей, но Цзян Чэнь не был из тех, кто теряет голову от женской красоты.
Если бы Цзян Чэнь был повесой, то ещё до встречи с Наложницей Дань — будь то принцесса Гоюй или Дунфан Чжиру — без преувеличения, стоило ему кивнуть, и обе они не нашли бы причин отказаться.
Но Цзян Чэнь не был из тех, кто тонет в женских чарах. Наложница Дань, конечно, была замечательной женщиной, но за такой выдающейся красавицей наверняка прячутся острые шипы.
Цзян Чэнь участвовал в Охоте в Лабиринте ради тренировки и самосовершенствования. Ему совсем не хотелось быть привязанным к красавице.
Особенно к такой, чьи мысли так трудно разгадать.
— Цзян Чэнь, у меня есть ещё два места. Нужно тебе?
Цзян Чэнь подумал и кивнул: — Одно, пожалуйста.
Изначально он хотел два — одно для Сюэ Туна, другое для Гоюй. Но Гоюй вот-вот уйдёт в уединение, чтобы прорваться в Духовную Сферу, и на Охоту в Лабиринте она вряд ли успеет.
К тому же между Гоюй и Наложницей Дань, возможно, не было бы лада. Его самого Наложница уже забрала, а привести ещё и Гоюй — в Лабиринте это создало бы неловкую ситуацию.
Взвесив всё, Цзян Чэнь решил дать одно место Сюэ Туну.
Боевые таланты Сюэ Туна были чрезвычайно высоки. Перед ним лежал необтёсанный нефрит, ждущий своей огранки.