Чем сильнее выделывался Ван Куэй, тем смешнее казалось это Цзяню Чэню. Несомненно, чем дальше шёл Ван Куэй в своих выходках, тем больше Цзян Чэнь убеждался: снаружи он грозен, а внутри — пуст.
По-настоящему сильному человеку нет никакой необходимости запугивать соперника подобными приёмами.
Настоящая мощь раскрывается на ринге — вот что делает бойца бойцом.
Бахвалиться за пределами арены — пустяковое дело. Этим никого не напугаешь. Кто из тех, кто вошёл в финальную шестидесятичетвёрку, испугается одним взглядом?
Цзян Чэнь — нет. И, поди, никто другой тоже.
Абсолютное безразличие Цзяня Чэня показалось Ван Куэю проявлением трусости. Это только ещё больше подбодрило его, и Ван Куэй решил, что Цзян Чэнь даже не решается посмотреть ему в лицо.
Цзян Чэнь не обращал на Ван Куэя ни малейшего внимания и, сохраняя полное спокойствие, наблюдал за схватками на арене. Это были поединки на Императорском уровне — и размах схваток был поистине великолепен.
Несомненно, местные таланты Императорского уровня с острова Дунъянь — в плане культивации, боевой мощи и понимания боевых искусств — действительно превосходили Императоров из Человеческих земель.
«Остров Дунъянь — место безвыходное. Возможно, из-за постоянной борьбы за выживание на грани жизни и смерти боевой потенциал здесь раскрывается более полно?»
Цзян Чэнь полагал, что Дунъяньский остров, при всей его безнадёжности, в определённой мере являлся мощным стимулом для раскрытия потенциала бойцов.
В таких невыносимых условиях выживания — кто посмеет лениться? Кто вообще сможет?
Разумеется, поединки Императорского уровня всё же остаются поединками Императорского уровня. При всех ограничениях, наложенных на участников, чистый Императорский поединок такого уровня не являлся для Цзяня Чэня особым вызовом.
В конце концов, Цзян Чэнь ещё на раннем Суверенном уровне сражался с Императорами — причём с лучшими из лучших.
А теперь, когда сам Цзян Чэнь вступил в Императорский уровень, он был уверен: любого Императора из Человеческих земель он способен обратить в бегство с лёгкостью.
Местные поединки Императорского уровня хоть и поражали Цзяня Чэня своим качеством, на нынешней ступени своего развития он был твёрдо убеждён: его уровень уже превосходит культиваторов того же ранга.
Ему следовало смотреть выше — в сторону мастеров Небесного уровня.
Цзян Чэнь не видел угрозы в соперниках-Императорах своего уровня. Даже без сверхъестественных артефактов, даже без призыва контрактных зверей — он был уверен, что справится без труда.
Бои шли один за другим, каждый отличался жаркой напряжённостью. Односторонних побед было мало — практически каждая схватка доходила до предела.
Было видно, что разница в силе между талантами Императорского уровня из финальной шестидесятичетвёрки уже не была столь велика.
Разумеется, иногда случались и подавляющие победы, но подобное — нечасто.
И каждый раз, когда такое происходило, победитель становился одним из главных претендентов на место в финальной восьмёрке.
Наконец наступила очередь Цзяня Чэня выйти на арену.
Ван Куэй едва мог себя сдержать — он размахнулся и с тяжёлым топотом вбежал на ринг, пылая воинственным величием, и сверху взглянул на Цзяня Чэня.
«Сдаёшься сам, или поднимешься наверх, чтоб я спихнул тебя вниз?» — в голосе Ван Куэя уже звучал победитель, поза была высокомерна до предела.
Цзян Чэнь усмехнулся, сохраняя невозмутимое выражение лица, и неторопливо поднялся на арену.
Оказавшись на ринге, Цзян Чэнь посмотрел Ван Куэю прямо в глаза и невозмутимо произнёс:
«Не знаю, откуда у тебя такая уверенность, но за твою наглость я решительно отправлю тебя вниз с арены — и как можно скорее!»
Внезапно из зрачков Цзяня Чэня вырвался поток золотого света.
Злой Золотоглазый Взгляд, подобно молнии злого духа, пронзительно ударил вперёд.
В результате непрерывных тренировок Злой Золотоглазый Взгляд обрёл поистине ужасающую силу. На Императорском уровне практически не нашлось бы противника, способного выдержать его мощное воздействие.
Ван Куэй был слишком самоуверен — он даже не обратил внимания на Цзяня Чэня, лишь концентрируя силы для решительного удара.
Поток золотого света обрушился на него мгновенно — Ван Куэй вздрогнул всем телом.
В следующий миг его свирепый взгляд потух, а сознание словно оказалось заключено в невидимые оковы — он мгновенно погрузился в тяжкое оцепенение.
«Падай вниз!»
На ринге убийство было разрешено правилами, но Цзян Чэнь не хотел создавать себе репутацию жестокого убийцы.
Поэтому Цзян Чэнь немедленно активировал потоковый полёт Небесного Куня — его тело обратилось в молнию, подобно электрическому Куню, чьи крылья рассекали воздух, и в мгновение ока он оказался перед Ван Куэем.
Сложив печать руками, он обрушил на Ван Куэя гигантскую призрачную ладонь.
Бум!
Ван Куэй замер, словно поражённый приёмом окаменения, и не мог пошевелиться. Под напором ладони его тело, подобно бумажному змею с обрезанным шнуром, обречённо обрушилось вниз за край арены.
Бум!
Пыль взметнулась от удара — массивное тело Ван Куэя с грохотом врезалось в землю — воистину жалкое зрелище.
К моменту падения Цзян Чэнь уже рассеял свой глазной приём. Сознание Ван Куэя освободилось, всё тело содрогнулось, и когда он наконец пришёл в себя, обнаружил, что беспомощно лежит на земле за пределами арены — окончательно разбитый и опозорённый.
«Проиграл?»
Ван Куэй всё ещё ошеломлённо стоял на месте. Он явно ещё не мог осмыслить: как за один вздох, за одно мгновение оцепенения он оказался побеждённым? Причём каким-то немыслимым, трусливым образом?
Гнев охватил Ван Куэя — невиданное чувство стыда и бешенства заставило его закричать: «Нет! Ты применяешь чёрную магию!»
Ван Куэй не мог найти иного разумного объяснения — только чёрная магия могла объяснить всё, что с ним произошло.
«Судья! Этот человек использует чёрную магию!» — Ван Куэй не мог смириться с поражением. Чем больше он об этом думал, тем убеждённее становился: если бы не чёрная магия, как бы его сознание вдруг потеряло контроль? Как бы его так легко сбросили с арены?