Честно говоря, наблюдая за выражением лица командира Юна, Цзян Чэнь не усматривал в нём притворства. В противном случае он ни за что бы не согласился. Ведь если бы тот замыслил что-то недоброе, поездка туда означала бы, что он сам лезет к врагу в лапы.
Командир Юн, увидев, что Цзян Чэнь наконец согласился, был безмерно рад.
— Молодой господин Цзян, прошу, прошу, — он пошёл впереди. — Я проложу дорогу.
Командир Юн, будучи человеком умным, обратился к другим городским стражникам: — Идите все обратно. Сопровождать не нужно. Я запомню вашу сегодняшнюю помощь.
Городские стражники обычно готовы были льстить командиру Юну и подслуживать ему. Теперь, когда появилась возможность оказать ему услугу, они были этому только рады — кто бы посмел просить, чтобы командир Юн был им за это благодарен?
Один за другим они поспешно отступали, заверяя, что не посмеют.
— Молодой господин Цзян, прости за беспокойство, — командир Юн благодарил снова и снова.
Цзян Чэнь слегка кивнул: — Я заметил, что люди на Острове Дуньянь большей частью жестоки и неблагодарны. А вы, командир Юн, способны так преданно заботиться о любимой жене — вы не из тех, кто отрекается от близких. Вот почему я вас уважаю и согласился поехать. Удастся или нет — это уже на волю Небес.
Командир Юн снова и снова заверял: — Удастся или нет — я всё равно буду вам бесконечно признателен.
Резиденция командира Юна оказалась не такой роскошной, как Цзян Чэнь мог бы вообразить. Было видно, что в Городе Греха каждый клочок земли на вес золота, и даже командир городской стражи жил не в пышном особняке.
Впрочем, хотя дворик был невелик, в нём царил порядок и уют. Едва Цзян Чэнь переступил порог, навстречу быстрым шагом выбежали двое маленьких детей — мальчик и девочка.
— Папа! — кричали они.
В глазах командира Юна плескалась нежность, и он подхватил обоих малышей.
— Чжэнь, Ли, это дядя Цзян. Папа пригласил его, чтобы он вылечил маму.
— Дядя Цзян! — два розовощёких, словно фарфоровых, малыша послушно подбежали, ласково зазывая дядю.
Увидев детей, Цзян Чэнь внезапно вспомнил свою дочь, которая тогда жила у него на Священной горе Павлина, в додзё Домэй — ей было примерно столько же.
На мгновение сердце Цзян Чэня сжалось.
— Дядя Цзян, папа тебя позвал, ты ведь обязательно вылечишь маму, правда?
— Дядя Цзян, ты сможешь вылечить маму, да?
Встретив полные ожидания детские взгляды, Цзян Чэнь не смог отказать и кивнул: — Дядя постарается изо всех сил.
Где бы ни был, дети невиновны.
В детских глазах — чистота и незамутнённость, без масок, без притворства, без хитрости, без расчёта.
Такие взгляды — самое мощное оружие, перед которым Цзян Чэнь был бессилен устоять.
Командир Юн нежно погладил обоих малышей по головкам: — Чжэнь, Ли, идите пока играйте. Пусть дядя Цзян сначала посмотрит маму.
Дети неохотно, но послушно кивнули и отошли в сторону. В их глазах всё ещё плескались упование и надежда — было ясно, что все свои надежды они возложили на Цзян Чэня.
Цзян Чэнь последовал за командиром Юном вглубь дома.
— Раньше я звал нескольких искусных алхимиков, — горько сказал командир Юн. — Но болезнь моей жены, похоже, довольно необычна, и даже они оказались бессильны.
— Дети каждый раз надеются и каждый раз разочаровываются, — командир Юн болезненно вздохнул. — Они ещё слишком малы. Я боюсь, что без матери они не вынесут этого горя.
— Командир Юн, позвольте сначала посмотреть вашу супругу.
Цзян Чэнь никогда не любил давать категоричных обещаний, но, увидев этих невинных детей, он твёрдо решил для себя — сделать всё возможное.
Командир Юн повёл Цзян Чэня к внутренним покоям.
— А Тан, А Тан! — ещё не войдя в дверь, командир Юн радостно воскликнул. — Я привёл искусного алхимика, он тебя осмотрит!
Из комнаты донёсся слабый ответ, а затем слабый женский вздох: — Юн-гэ, мне, кажется, уже не помочь. Не трать больше денег. Эта болезнь опустошила наш дом. Дети ещё малы, а твоя служба так опасна — семья не выдержит…
— А Тан, что за глупости ты говоришь! — командир Юн слегка разгневался. — Пока ты здесь, наш дом стоит прочно. Без тебя он неполон. Деньги можно заработать снова. Не переживай — просто лечись.
Хотя командир Юн и бранился, в его голосе звучала бесконечная нежность. Он любил свою жену всем сердцем и ни за что не допускал, чтобы она сдавалась.
Шагая за командиром Юном, Цзян Чэнь испытал к нему определённое уважение.
Человек, который не пожалеет ничего, включая всё состояние, ради спасения жены, не может быть плохим. С древних времён говорят: муж и жена — птицы одного леса, и при великой беде разлетаются каждый в свою сторону.
А эти двое, особенно в таком зловещем месте, как Город Греха, были так преданы друг другу — это было поистине редкостно.
Цзян Чэнь подумал, что в Городе Греха слишком мало прекрасного. И эту такую редкую красоту нельзя допустить увянуть.
Войдя в комнату, они увидели женщину, полулежащую на больничной постели. Лицо её было бледно-серым, лишённым жизни, зрачки — тусклыми.
Одного взгляда было достаточно, чтобы понять — эта женщина совсем не похожа на здорового человека. Даже самому незоркому стало бы ясно, что перед ними тяжелобольная.
Прежде тонкие и изящные черты её лица, ослабленные болезнью, утратили прежнюю живость. Весь её облик говорил о крайне плачевном состоянии.