Цзян Чэнь был не способен сделать этого — невозможно было лишь мгновение назад порвать с человеком, а тут же просить его о помощи.
Тем более что этот самонадеянный старик был полон презрения — Цзян Чэнь безошибочно чувствовал: в глубине души тот не уважает никого из Человеческих Земель.
Таких самовлюблённых «высокорожденных» Цзян Чэнь презирал от всей души.
— Чэнь-ге, на этот раз послушай Хуан Эр, хорошо? — Её взгляд был таким искренним, словно мог развеять всю ярость Цзян Чэня.
— Хуан Эр… — Цзян Чэнь почти не мог ей отказать.
— Чэнь-ге, всего лишь раз. Просто позволь Хуан Эр решить за тебя хотя бы этот один раз.
Цзян Чэнь тихо вздохнул, но не нашёлся ответить. Его мысли путались в тугой узел, а в трогательно-умоляющих глазах Хуан Эр читалась такая настойчивая просьба — отказать он не мог.
Увидев, что Цзян Чэнь молчит, Хуан Эр поняла — её возлюбленный всё же почувствовал, в каком она была затруднении.
— Старец Си, если вы согласитесь сотрудничать с Хуан Эр, наше соглашение вступит в силу. Если же вы продолжите упрямство — тогда, даже если придётся ввергнуть весь дом Янь в бездну, Хуан Эр не отступит, даже ценой жизни. — Хуан Эр смотрела прямо на Старца Си, но говорила телепатической передачей.
Сердце Старца Си закипело от ярости. Будучи старейшиной дома Янь, он занимал высокое положение. Не будь Хуан Эр прямой наследницей — к тому же, девицей из Янь и фигурой чрезвычайно важной для дома на данном этапе — разве стал бы он так с ней церемониться?
— Хуан Эр, надеюсь, ты сдержишь слово. В противном случае разрушить эту Священную гору Павлина для меня не составит труда. Неужели ты сомневаешься в моей силе? — В телепатической передаче Старца Си отчётливо сквозила угроза.
Хуан Эр не намеревалась с ним спорить и лишь невозмутимо ответила: — Старец Си, вашу силу Хуан Эр прекрасно знает. Но вот подлинную мощь и потенциал Чэнь-ге вы вряд ли понимаете. Я лишь хочу сказать: если вы загоните Чэнь-ге в угол, из которого нет выхода, последствия будут катастрофическими — погибнут все. Сомневаюсь, что вы сумеете уйти целым и невредимым.
Сердце Старца Си сжалось, и он с недоверием бросил взгляд на Цзян Чэня. Фыркнул холодно: — Не стану я с тобой впустую спорить. Если этот парень и правда так силён, как ты говоришь, — пусть однажды явится на Остров Ваньюань и публично посрамит меня. Если такой день настанет — что ж, пусть посрамит, мне не привыкать.
Закончив передачу, Старец Си рассмеялся холодно. Вокруг его тела внезапно забороздили странные ряби — пространство затряслось, словно невидимые волны, и в пульсирующих рябях Старец Си растворился, исчезнув без следа.
Остались лишь его злобные, пронзившие воздух слова: — Хуан Эр, береги себя. Не дай мне повода уничтожить это место.
Как только Старец Си ушёл, окружающее пространство снова погрузилось в покой.
Всё стихло — небо и земля обрели первозданную тишину. Будто то, что произошло, было лишь смутным сном, поразительно похожим на явь.
Цзян Чэнь молча уставился в пустоту, и в его взгляде застыла глубокая задумчивость.
— Чэнь-ге, Хуан Эр снова навлекла на тебя неприятности и расстроила тебя. — В голосе девушки зазвучала тихая вина — она подумала о том, что с самой первой встречи с Цзян Чэнем неизменно приносила ему одни лишь хлопоты.
— Глупышка, зачем такие глупости? — Цзян Чэнь улыбнулся. — Между нами не может быть речи о чьей-либо вине. Скажи мне — этот старик хочет забрать тебя на Остров Ваньюань?
Хуан Эр промолчала.
— Хуан Эр, ответь мне — так ли это? — Цзян Чэнь настаивал.
— Чэнь-ге, Остров Ваньюань слишком могуществен для Священной горы Павлина. Будь то дом Янь или дом Сяхоу… — Хуан Эр говорила и говорила, а по её щекам закатились слёзы.
— Хватит, Хуан Эр! Мне всё равно, каков Остров Ваньюань — ты правда думаешь, что я позволю ему забрать тебя от меня?! — Цзян Чэнь пришёл в ярость. — Он не сможет этого сделать! И никто другой — тоже!
Сердце Хуан Эр пронзила острая боль. Она тихо приклонила голову к плечу Цзян Чэня и в этот миг не хотела думать ни о чём — лишь чувствовать запах любимого в его объятиях.
— Хуан Эр, пообещай мне.
— Чэнь-ге, Хуан Эр не может этого пообещать. — Она тихо прошептала.
— Чэнь-ге, судьба Хуан Эр ещё не разорвана — в конечном счёте мне предстоит вернуться на Остров Ваньюань. Я лишь не думала, что этот день наступит так быстро. — Голос её был полон мучительной боли.
— Чэнь-ге. — Хуан Эр подняла заплаканное лицо и серьёзно посмотрела на Цзян Чэня. — Чэнь-ге, на этой жизни и на всех последующих Хуан Эр принадлежит тебе. Живая — твоя женщина. Мёртвая — тоже твоя женщина. Но на этот раз ты должен послушать Хуан Эр. Хорошо?
Цзян Чэнь охватило чувство бессилия.
Он не боялся ни Старца Си, ни могущественных воинов Острова Ваньюань. Бессильнее всего его делало нечто иное — не Старец Си с его силой и не чужая судьба Ваньюаня.
А измождённые горем глаза Хуан Эр, её сердечная, томная мольба.
Если он не послушает Хуан Эр и начнёт действовать грубо и без оглядки, ситуация выйдет из-под контроля — а это именно то, чего Хуан Эр хотела бы избежать больше всего.
— Хуан Эр, если ты уйдёшь — я не смогу успокоиться. — Цзян Чэнь открыл ей своё сердце.
— Чэнь-ге, не переживай. Вернувшись на Остров Ваньюань, я сумею защитить себя. Я буду ждать тебя — десять лет, двадцать, пятьдесят, сто — сколько нужно. Семья Сяхоу хочет сделать меня своей печью-сосудом, но для этого мой уровень культивации должен достичь пика Императорской ступени — полу-шага до Небесного уровня. Сейчас я лишь приближаюсь к верхней ступени Царского уровня. Даже на Острове Ваньюань, даже если все ресурсы свалить мне на голову — без пятидесяти-ста лет до этого уровня не добраться. — Хуан Эр не переставая утешала его.
— Хуан Эр, разве я действительно не могу тебя удержать? — Впервые с момента своего перерождения Цзян Чэнь ощутил глубокое бессилие. Снова и снова он сталкивался с опасностями, с невыносимыми трудностями.
Но ни разу ещё ни одно испытание не причиняло ему столь мучительных, столь нестерпимых страданий.