Глава 255. Непревзойдённые бессмертные травы для Семи Демонов (часть 2)

В глазах Сяо У вспыхнул решительный блеск. Никто не знал, каким дерзким и безоговорочно твёрдым было принятое ею решение.

Время тянулось неумолимо — секунда за секундой. Мгновение — и прошло уже три часа. По мере того как эффект бессмертных трав набирал силу, все Семь Демонов Шрека, за исключением Сяо У, а также Великий мастер претерпевали изменения различной степени.

Дай Мубай, принявший «Хризантему Достигающего Неба», теперь был покрыт слоем белой шерсти — точно такой же, как при Воплощении боевого духа, когда он призывал Белого Тигра. Тот, кто раньше сидел, скрестив ноги, теперь лежал на земле, раскинув руки и ноги в стороны: его конечности опухли как минимум вдвое, а из тела непрерывно доносился треск костей.

Три Кольца Души на его теле мерцали ослепительным сиянием с поразительной скоростью, а из горла время от времени вырывался низкий рык, подобный раскатам грома. Всё его тело дрожало в каком-то необычном ритме.

Оскар был самым спокойным из всей компании — просто тихо сидел на месте. Но от него исходил особый аромат, присущий «Восьмилепестковой Небесной Орхидее». Мягкий белый туман поднимался от поверхности его кожи и клубился вокруг тела плавными волнами.

Он и раньше был самым красивым из Семи Демонов Шрека, а теперь, в обрамлении белого тумана, обрёл ещё большую, почти неземную величавость.

Преображение Ма Хунцзюня выглядело самым бурным. Вся одежда на верхней половине тела толстяка к этому моменту обратилась в пепел, обнажив красноватую жирную плоть. Эффект «Петушиного Фениксового Гибискуса» оказался невероятно мощным — из-под его кожи непрерывно проступали слои мелкой тёмной жидкости, а сам толстяк выглядел так, словно его сварили целиком. Даже его волосы стали огненно-красными.

Страннее всего было то, что с каждым новым слоем чёрной жидкости, выступавшим на его теле, жир немного уменьшался. Сяо У, наблюдавшая со стороны, невольно подумала, что Тан Сань дал толстяку какое-то чудодейственное средство для похудения.

Преображение Нин Жунжун было самым великолепным. Семицветная, переливающаяся радугой Пагода Семи Сокровищ Глазури парила перед ней в тишине. Мерцание её трёх колец было окутано плотным слоем золотистого сияния.

Это золотое сияние исходило непосредственно от самой Нин Жунжун — наполненное насыщенным ароматом тюльпана, в переливах драгоценного света она была подобна небесной фее, сошедшей на землю. С каждым усилением золотого сияния Пагода Семи Сокровищ Глазури становилась ещё роскошнее, ещё ослепительнее.

Золотое сияние вокруг Нин Жунжун и белый туман, исходивший от Оскара, словно притягивались друг к другу. Белый туман и золотой свет едва уловимо переплетались в воздухе, а ароматы, исходившие от обоих, слились воедино, порождая невероятно приятный, дивный запах.

Даже сам Тан Сань не знал, что «Роскошный Тюльпан», принятый Нин Жунжун, и «Восьмилепестковая Небесная Орхидея», принятая Оскаром, представляют собой пару парных бессмертных трав — так же, как «Восьмигранная Ледяная Трава» и «Пылающий Абрикос», которые принимал он сам. Они обладали взаимодополняющим и усиливающим друг друга действием.

Та же картина наблюдалась между Чжу Чжуцин и Дай Мубаем, хотя причина была иной — дело было не в каком-либо сродстве их бессмертных трав, а в их Технике слияния боевых душ.

Великий мастер сидел спокойно, и по всему его телу разливался мягкий фиолетовый отблеск. Хотя его преображение и не выглядело столь бурным, как у Ма Хунцзюня, из его тела так же непрерывно проступал слой тёмной жидкости.

«Петушиный Фениксовый Гибискус» и «Фиолетовая Линчжи девятого ранга» обладали способностью полностью преображать тело. Об этом Тан Сань забыл упомянуть.

В данный момент реакция самого Тан Саня была невелика — лишь слабое золотисто-красное сияние окутывало его голову, а золотой свет стекал к его глазам тонкими, словно нити, струйками.

Сяо У стояла, бережно держа «Алый Цвет Безутешной Тоски», и тихо вдыхала его насыщенный аромат. Её взгляд лишь изредка скользил по остальным, задерживаясь на Тан Сане гораздо чаще.

Солнце медленно двигалось с востока к западу. Первым из глубины медитации вышел Оскар — принявший самую мягкую из трав, «Восьмилепестковую Небесную Орхидею».

Оскар потянулся изо всех сил и открыл глаза, словно пробудясь от глубокого сна. — Как же хорошо!

Сяо У сердито на него взглянула и прошептала: — Все ещё медитируют. Тише.

Оскар моргнул и наконец заметил окружающих. Поспешно зажав рот ладонью, он вскочил на ноги.

Сяо У окинула его взглядом сверху вниз и заметила, что та неземная величавость, которая появилась у Оскара во время усвоения «Восьмилепестковой Небесной Орхидеи», не исчезла по окончании медитации. Весь он словно был окутан нежным мерцающим отблеском.

— Что-нибудь изменилось? — тихо спросила Сяо У.

Оскар замер на мгновение и лишь тогда вспомнил, что нужно прислушаться к переменам в собственном теле.