Глава 169. Великий мастер — дьявол (часть 1)

Дай Мубай рухнул рядом с Чжу Чжуцин, тяжело хватая воздух ртом. Всё его тело мелко дрожало.

Скорпионий хвостик на голове Сяо У растрепался, с него не переставая капал пот, алые губы шевелились.

Тан Сань поддерживал Ма Хунцзюня и Оскара, помогая им прислониться к их собственным бамбуковым корзинам, после чего вытащил лишний груз. В этот момент перед его глазами тоже стояла дымка. Однако в сознании что-то всё ещё поддерживало его.

Для остальных наказание — вернее, тренировка — уже завершилось. Но для него ещё нет.

Опираясь о стол с водяным вёдром и неся на спине пятнадцатикилограммовый груз, Тан Сань с трудом поднялся и стал медленно продвигаться вперёд, делая один тяжёлый шаг за другим.

Хоть ему больше не нужно было поддерживать остальных, его шаги были совершенно шаткими.

— Братец, я пойду с тобой. — Сяо У тоже поднялась, опираясь о стол, но сделала лишь один шаг и тут же рухнула на землю. Её состояние было значительно лучше, чем у Чжу Чжуцин, но до этого она несла Нин Жунжун на спине на протяжении немалого расстояния, и её предел тоже наступил.

— Сяо Сань. Я тоже с тобой. — Это был Дай Мубай. Он взвалил свой груз на спину и, шатаясь, подобрался к Тан Саню. Они посмотрели друг на друга, и на их бледных лицах едва проступила улыбка, выглядевшая немного нелепо. Одновременно они протянули правые руки и сжали их в воздухе.

В следующее мгновение двое, вынесших за всё «наказание» больше всех, рухнули на землю одновременно, последовав за своими товарищами.

Семь Демонов Шрека — семеро наказанных — теперь лежали все семеро.

Великий мастер наблюдал за тем, как они падают один за другим, но так и не шелохнулся. Лишь когда Тан Сань и Дай Мубай наконец одновременно потеряли сознание, на его лице появилась едва заметная улыбка:

— Не бросать, не сдаваться. Хорошо. Очень хорошо.

Флэндэр в сопровождении Чжао Уцзи и нескольких других преподавателей незаметно появился рядом с Великим мастером:

— Мастер, ты тоже хорош. Достаточно жёстко.

Великий мастер не обратил внимания на скрытое недовольство в словах Флэндэра и махнул рукой:

— Быстрее уносите их.

Преподаватели, включая Великого мастера, поспешно сняли с детей бамбуковые корзины и, поняв их на руки, ушли в здание академии.

Когда Тан Сань пришёл в себя после обморока, он обнаружил, что находится в спальне. Тёплое ощущение проникало в тело со всех сторон, и этот мягкий жар был настолько приятен, что он едва не застонал.

Опомнившись, Тан Сань заметил, что его обнажённое тело погружено в большой деревянный бочонок, наполненный коричневой жидкостью. Оскар был по другую сторону и всё ещё крепко спал в своём бочонке. Два таких огромных бочонка делали спальню невероятно тесной.

Он машинально помешал жидкость перед собой, и не слишком сильный аромат лекарственных трав донёсся до его носа. Тан Сань шевельнул носом и сразу кое-что понял.

Попав в этот мир, он не изучал местные лекарственные средства досконально, но кое-что знал: многие травы здесь во многом совпадали с теми, что были ему известны из прошлой жизни. Жидкость в бочонке, скорее всего, представляла собой отвар из целебных растений, призванных расслаблять мышцы, улучшать кровообращение и укреплять основу жизненных сил. Неудивительно, что после столь изнурительных нагрузок, очнувшись, он не чувствовал сильной боли. Лишь ноги слегка ныли, и тело было немного обмякшим.

Лишь позже Тан Сань узнал, что Великий мастер для поддержания температуры воды в бочонках каждое определённое время подливал туда горячую воду. Девочкам помогали женщины из деревни, нанятые для этой цели.

На бочонке была приклеена записка, написанная рукой Великого мастера.

«После пробуждения идите в столовую.» Увидев слово «есть», Тан Сань тут же услышал, как его желудок урчанул, и голод мгновенно накрыл его.

Встав из воды, он заметил рядом с двумя большими бочонками ещё два поменьше, наполненные чистой водой — очевидно, для ополаскивания. Вода в них была холодной. Когда Тан Сань погрузился в неё, его передёрнуло от холода, но зато он сразу почувствовал прилив бодрости, и неприятная мышечная слабость постепенно отступила.

Поспешно смыв с себя лекарственный отвар и переодевшись в чистую одежду, Тан Сань наконец вышел из спальни. С удивлением он обнаружил, что на улице уже стояла ночь, усеянная звёздами. В тишине время от времени раздавался стрёкот насекомых и пение птиц, наполняя всё вокруг ощущением покоя.

Он крепко потянулся, и по всему телу раздался треск суставов, словно каждая кость распрямилась. Сделав два глубоких вдоха, он заменил застоявшийся воздух в лёгких на свежий и зашагал к столовой широким шагом.

Издалека уже было видно, что в столовой горит свет. Когда Тан Сань вошёл внутрь, он увидел, что один человек сидит там и уплетает еду.