Это был дворец из бронзы.
В самом центре дворца стояла одна-единственная напольная лампа из жёлтой меди с длинной изогнутой шеей журавля. Стройная шея выписывала плавную дугу, а на самом кончике прямого клюва возвышалась свеча — размером с персик.
Именно этот одинокий огонёк освещал весь зал.
Свет был слабым — многие углы бронзового дворца погружались во тьму.
На огромных квадратных плитах дворца стоял худощавый молодой Мастер Гу. Рядом с ним как раз возвышалась массивная колонна, покрытая алой краской, — настолько толстая, что трое взрослых, взявшись за руки, с трудом смогли бы её обхватить.
Свет свечи сюда доставал, но колонна заслоняла его значительную часть, так что одна половина тела молодого мастера Гу была залита тусклым светом, а другая утонула во тени.
Это был Хань Ли.
В этот момент лоб Хань Ли покрывал холодный пот, а в душе его боролись сомнения.
«Я переоценил свои силы.»
«Этот Старший Чжэньюань-цзы — пусть даже он является гу-бессмертным Праведного Пути, но его подлинное наследие не из тех, что мне, такому, по плечу.»
«Добраться до этой точки — уже предел моих возможностей. На пути были шаги, где я целиком и полностью полагался на удачу.»
Хань Ли пережил всё это и прекрасно понимал, как опасен этот бронзовый дворец.
Стоило вспомнить — и по телу пробирался холодок.
В действительности наследия Праведного Пути, как правило, не отличались особой опасностью — это Демонический Путь славился хитростью и коварством.
Испытание наследием Чжэньюань-цзы, конечно, содержало определённые трудности, но для гу-бессмертного они были ничтожны. А вот для Хань Ли, всё ещё остававшегося Мастером Гу, — чрезмерны.
Хань Ли и сам обладал сильной удачей, к тому же его судьба была связана с Фан Юанем, что обеспечивало ему непрекращающийся поток удачных возможностей. К тому времени он уже достиг Четвёртой Трансформации.
Подобный результат для его возраста и при отсутствии покровительства гу-бессмертного был крайне редким явлением.
Хань Ли стоял на месте, неподвижный. Он старался повернуться, чтобы оглянуть пройденный путь, — хотел отступить.
Подлинное наследие гу-бессмертного Чжэньюань-цзы было слишком высоко для него. Несмотря на огромную привлекательность, Хань Ли окончательно опомнился.
Долго поразмыслив, он наконец попробовал шагнуть правой ногой влево-назад.
В следующий миг его зрение резко изменилось.
«Я вместо этого продвинулся вперёд?»
Хань Ли быстро огляделся, и лицо его побелело.
Красная колонна оказалась уже позади — от первоначального положения он продвинулся вперёд не меньше чем на десяток шагов.
До напольной лампы из жёлтой меди с журавлиной шеей стало ближе на целый большой шаг.
Если бы он добрался до неё, Хань Ли получил бы признание и полностью унаследовал подлинное наследие Чжэньюань-цзы.
Но Хань Ли уже твёрдо решил отступить.
Этот шаг вперёд был не более чем случайностью — слепая кошка наехала на мёртвую мышь. Его истинным намерением было выбраться отсюда, а в итоге он продвинулся ещё дальше.
Можно лишь представить, каков был бы результат, если бы он в тот момент мысленно стремился вперёд и выбрал другое направление шага — наверняка это кончилось бы катастрофой.
В искусстве формаций Хань Ли, как свободный культиватор, обладал крайне поверхностными знаниями — практически нулевыми. Если говорить мягко, его умения были кустарными — кот наплакал.
Добраться до этой точки ему позволили сообразительность, хладнокровие и удача.
Среди этих факторов удача выделялась наиболее ярко.
Именно это заставляло Хань Ли терять уверенность в себе.
Потому что удача — вещь крайне ненадёжная. Разумный человек, полагающийся исключительно на удачу, — это просто игрок.
«Чёрт... я сейчас ставлю на кон собственную жизнь. Похоже, шаг назад-направо будет безопаснее.» Хань Ли оглядывался по сторонам. На данном этапе он был абсолютно в неведении и мог полагаться лишь на чутьё.
Он сделал шаг назад.
Ффф.
Зрение сменилось вновь, и результат поразил его — на этот раз продвижение оказалось куда значительнее, целых несколько десятков шагов!
Напольная лампа из жёлтой меди с журавлиной шеей, олицетворявшая успех, оказалась буквально на расстоянии вытянутой руки. Хань Ли мог почти коснуться её, протянув руку.
Разумеется, на самом деле ему не хватало ещё малой толики расстояния.
Близко — а всё равно не достать.
Хань Ли замешкался.
В такой ситуации его решимость неизбежно пошатнулась. Ведь, казалось, успех уже был на расстоянии вытянутой руки — стоит лишь сделать ещё один правильный шаг.