Хань Ли обернулся и взглянул на Мастера секты. Лицо Ван Цзюэчу было мрачным — он о чём-то совещался с тремя незнакомцами, чьи лица были испытаны временем, и, судя по всему, золотое сияние вокруг карлика представляло для них серьёзную проблему.
Снова раздался зловещий смех Цзинь Гуан Шанжэня. В промежутках между хохотом он запрокинул голову, направив нос к небу, а затем заносчиво вскричал:
— Я, Великий Цзинь Гуан, стою на месте и позволяю вам атаковать сколько угодно. Если кто-нибудь сможет разрушить мою Технику алмазного неуничтожимого тела, я, чего доброго, и пощажу вашу жалкую жизнь!
Сказав это, он вновь расхохотался с наглой надменностью.
Эти слова окончательно разъярили учеников Секты Семи Тайн, которые и раньше испытывали некоторый страх перед золотым куполом. Несколько искусных мастеров тут же ринулись из толпы навстречу карлику, но Сект-мастер Ван остановил их.
Ван Цзюэчу взмахнул рукой, отзывая с арены ещё находившегося там Защитника, а затем что-то шепнул стоявшему рядом широкоплечему мужчине. Тот кивнул и величественно, шаг за шагом, двинулся вперёд, остановившись перед карликом.
Карлик посмотрел на бородатого человека перед собой, и в его глазах мелькнула ядовитая искра.
Стоит знать: из-за врождённого уродства тела с детства все над ним смеялись, и потому он питал особую ненависть к крупным, мощно сложенным мужчинам. Этот бородатый боец в точности попадал в его категорию ненависти. Карлик уже обдумывал, какими жестокими методами будет мучить противника.
Этот мужчина с обнажённой грудью и разреженной рубахой был одним из трёх наставников Ван Цзюэчу. Не стоит думать, что густая борода делала его грубым невежей — на деле ему давно минуло шестьдесят лет. Будучи одним из самых прославленных воинов Секты Семи Тайн прошлого и перебив в своё время бесчисленное множество врагов, он, конечно, не стал бы опрометчиво атаковать странную золотую оболочку.
Он внимательно осмотрел золотое сияние, бросил взгляд на Цзинь Гуан Шанжэня внутри, а затем широко улыбнулся и вдруг двумя пальцами легонько щёлкнул по золотому куполу. Раздался чистый металлический звон.
Это фривольное действие привело Цзинь Гуан Шанжэня в неистовую ярость. Пронзительным голосом он процедур:
— Эй, оборванец, тебе что, рано отправляться на перевоплощение?!
Бородатый мужчина даже бровью не повёл. Напротив, он одним шагом оказался сбоку у карлика, а потом поднял ногу и перенёсся за его спину.
Так, делая карлика центром, он начал описывать вокруг него круги. Шаги становились всё шире, кружение — всё быстрее. Мгновение спустя его силуэт превратился в размытое пятно, и разглядеть очертания тела было уже невозможно.
Цзинь Гуан Шанжэня от этих бесконечных вращений начало тошнить, а гнев в его груди ещё более разгорелся. Не раздумывая, он потянулся рукой за пояс — судя по всему, хотел достать какую-то вещь.
Бородатый боец, разумеется, не пропустил этого движения.
Он внезапно раскрыл рот и издал продолжительный боевой клич. Звук тот был подобен одновременно драконьему рёву и тигриному рыку — гулким и долгим, он заставил всех на Вершине Заката зажмуриться от звона в ушах, а листья на ближайших деревьях слегка затряслись.
Услышав этот боевой клич, Цзинь Гуан Шанжэнь ощутил, как руки и ноги ослабели. Рука, засунутая в пазуху, застряла и не могла выйти.
Внезапно из тела бородатого бойца послышался треск суставов — чёткий и звонкий, всё ускоряющийся, пока не превратился в непрерывный грохот, затмивший даже боевой клич.
Когда боец в очередной раз вернулся перед карликом, его тело остановилось, и одновременно стихли и боевой клич, и треск суставов.
Теперь люди, наконец придя в себя от оглушения, обнаружили, что тело бородатого бойца незаметно для окружающих раздулось, став заметно массивнее прежнего. Мышцы на груди и руках рельефно выступали, отливая тёмным металлическим блеском, словно отлитые из чугуна. По сравнению с карликом он теперь выглядел настоящим гигантом.
Цзинь Гуан Шанжэнь, получив передышку, наконец вытащил из-за пазухи длинный чёрный деревянный ящик. Весь ящик был выкрашен в чернильно-чёрный цвет и опечатан талисманом — похоже, содержимое внутри было запечатано.
Ещё не успев карлику содрать талисман, гигантский боец уже протянул свою огромную, подобную опахалу руку и без церемоний обрушил тяжёлый кулак на золотой купол. Золотое сияние пошло волнами и деформировалось, тело карлика затряслось, и он не смог удержать равновесие, чтобы содрать талисман.
Цзинь Гуан Шанжэнь пришёл в ужас. Он прекрасно знал, какова мощь его золотой оболочки, а этот человек смог согнуть её ударом кулака — какая же для этого нужна колоссальная сила! Презрение в его душе мгновенно испарилось, и его пальцы ускорились, рванув талисман.
С характерным звуком талисман наконец был содран.
На лице Цзинь Гуан Шанжэня только успела появиться радостная улыбка, как раздались глухие удары — «бум! бум! бум!» — следующие один за другим. Его тело раскачивалось всё сильнее, и в конце концов он не удержался и плюхнулся на землю.
Только тогда он обнаружил, что бородатый боец напротив атаковал его одновременно руками и ногами, обрушив на золотой купол бурную лавину ударов. Золотая оболочка вмялась и выпятилась под воздействием кулаков и пинков, словно тело, замешенное из теста, — а тонкий слой золотого сияния, похоже, мог расколоться в любой момент от этих ударов.
Увидев всё это, Цзинь Гуан Шанжэнь поразился. Он более не мог сохранять напускное достоинство Бессмертного Наставника и судорожно начал произносить заклинания и выдёргивать печати. К несчастью, в панике он допускал одну ошибку за другой, и всё было бесполезно — чёрный ящик стоял неподвижно.
Цзя Тяньлун, наблюдавший за всем из-за спины, был ошеломлён.
С одной стороны, его обескураживало идиотское поведение Цзинь Гуан Шанжэня, с другой — он был поражён мастерством наставника Ван Цзюэчу. Раньше он лично проверял прочность золотой оболочки Цзинь Гуан Шанжэня, и она действительно была неуязвимой — ни клинки, ни огонь, ни вода не могли её повредить, она была твёрже алмаза. Но теперь эта оболочка трепетала под ударами кулаков и пинков, бесцеремонно мнущихся и деформируемых.
Это было невероятно! Мастерство этого бойца было поистине глубоким и непостижимым!
Вспомнив, что на стороне противника есть ещё два столь же опасных мастера, Цзя Тяньлун впервые испытал лёгкое сожаление из-за того, что поспешил согласиться на смертельный поединок. Только сейчас он понял, почему противник с такой уверенностью требовал кровавого поединка. При наличии трёх чудовищно сильных бойцов за спиной он сам на месте противника тоже не стал бы медлить.
Обдумав это, Цзя Тяньлун взглянул на карлика, оказавшегося в невыгодном положении, и задумался — не помочь ли этому важному Бессмертному Наставнику? Вдруг тот погибнет, так и не успев применить свою фирменную технику летающего меча.