Красный свет внезапно вспыхнул в центре водяной завесы, а затем вокруг огненного жаба-зверя из ниоткуда возник столб пламени.
Мгновенно и водяные драконы, и кольцо, и пара синих длинных алебард были выброшены за пределы огненного столба. А в самом центре столба едва различимо проступал силуэт древнего жаба-зверя, излучающий мощь.
В тот же момент, когда все атаки были отброшены огненным столбом, жаб-зверь, осознав, что попал в ловушку, рванулся назад и, превратившись в шар пламени, метнулся к постепенно затягивавшейся бреши.
Наньлун-хоу и старик по фамилии Лу, увидев это, побледнели и поспешно направили свои сокровища, пытаясь нагнать и помешать зверю вырваться за пределы запрета.
Но было, похоже, уже слишком поздно.
Когда шар пламени уже почти достиг водяной завесы и вот-вот должен был промелькнуть наружу, вдруг издалека раздался пронзительный свист. Огненный жаб-зверь лишь высунул одну переднюю лапу сквозь брешь, как перед его глазами мелькнул чёрный свет — что-то пронеслось, задев лапу, и та, мгновенно охватённая жаром и холодом, лишилась значительной части.
Тело жаба свёлось в конвульсиях, и невыносимая боль хлынула от обрубленной конечности.
Хотя сила этого зверя была немалой, он не смог сдержать жалобный вопль и рухнул с неба на землю.
Наньлун-хоу и его спутник, увидев это, испытали огромную радость и тут же направили свои сокровища, обрушив на неподвижного жаба-зверя град ударов.
Изумрудное кольцо на мгновение стало призрачным, а затем породило сотни иллюзорных копий, которые закружились вокруг жаба, пытаясь подобраться вплотную и сковать зверя. Две синие длинные алебарды качнулись, превратились в две ледяные змеи длиной в пять-шесть чжанов и тут же бросились на зверя.
Но этот зверь по праву считался древнейшей диковиной, которой даже Цанкунь-Шанжэнь когда-то побаивался. Потеря конечности нисколько не повлияла на его силу и способности. Практически мгновенно перед ним вновь возникли густо построенные световые щиты, приняв на себя все атаки.
Изумрудные кольцевые тени не могли приблизиться к нему ни на шаг, и о каком-либо сковывании не могло быть и речи. Они лишь продолжали биться о световые щиты обычной силой, и эффект был ничтожен.
Ледяные змеи по природе идеально противостояли огненным щитам — каждый раз, бросаясь вперёд, они разбивали по одному щиту. Но щиты оказались практически бесконечными, и эффект снова был невелик.
Однако через мгновение шесть синих световых столбов пронеслись с небес и присоединились к атаке. Каждый раз, вспыхивая, они разбивали по одному щиту.
Мгновенно раздался грохот, и жаб-зверь, только собиравшийся подняться, вновь был прижат к земле.
Наньлун-хоу замер и бросил быстрый взгляд.
Он увидел, что Хань Ли неизвестно когда переместился неподалёку и как раз взмахнул рукой, рассеивая чёрную дымку со своей руки. За ним шесть синих черепах-марионеток раскрывали пасти и извергали из них толстые потоки световых столбов, обрушивая их на древнего жаба-зверя за водяной завесой.
Хань Ли перевёл взгляд на обрубленную конечность жаба-зверя, упавшую за пределы водяной завесы.
Хотя эта часть и была отделена от тела своего хозяина, она по-прежнему испускала тонкие нити красного света и парила у самой водяной завесы, словно ещё сохраняя разум.
Хань Ли, увидев это, не скрыл лёгкого удивления.
Момент назад, издалека увидев, что ситуация критична и жаб вот-вот вырвется за пределы запрета, он в отчаянии выпустил «Посечение Инь-Демона», и именно это обрубило переднюю лапу зверя.
Но он не ожидал, что даже после потери конечности жаб-зверь останется столь свирепым. Два культиватора уровня «Зародыша» и шесть черепах-марионеток одновременно обрушивали на него удары, но он по-прежнему удерживался на ногах. Недаром Цанкунь-Шанжэнь, будучи серьёзно истощён, когда-то сознательно отступил, признав себя слабее.
«Друг Хань, огненные духовные щиты этого жаба неиссякаемы. Боюсь, без твоей холодной способности с ними не справиться. Иначе непонятно, сколько ещё продлится эта битва!» — Старик Лу, видя, как мгновенно после разрушения щиты превращаются в лёгкие облака пламени и возвращаются в тело жаба, а на их место тут же выступают новые ряды световых щитов, в тревоге выкрикнул эти слова.
Хань Ли и сам видел это.
Он ничего не ответил, лишь взмахнул рукавом, и более десятка сияющих золотом летящих мечей вылетели из рукава. Сделав несколько витков, по его заклинанию они сомкнулись в один огромный меч длиной около чжана.
Меч сиял золотом и источал ледяной холод.
Этот поступок заставил Лу Вэина и Наньлун-хоу опешить.
Они рассчитывали, что Хань Ли применит своё страшное синее холодное пламя против жаба, но он вместо этого выпустил множество летящих мечей. Разумеется, они были в недоумении.
Увидев, что гигантский меч обрёл форму, Хань Ли с бесстрастным лицом протянул руку и кликнул его.
Золотой свет мелькнул, и гигантский меч опустился, остановившись перед Хань Ли.
Хань Ли раскрыл рот, и тонкая струйка синего пламени вырвалась из него, поразив гигантский меч точно в центр.
Золотой меч слегка вздрогнул, после чего слой синего пламени окутал его, и меч вспыхнул ярким огнём.
Хань Ли на мгновение замедлился, потер ладони друг о друга и выпустил ещё одно заклинание, активировав «Божественную Молнию против Зла», скрытую в клинке.
Низкий раскат грома раздался мгновенно, и среди синего пламени гигантского меча появилось бесчисленное множество тонких золотых электрических дуг, непрестанно мерцающих.
Хань Ли, увидев это, с вспышкой холодного блеска в глазах направил палец на жаба-зверя за водяной завесой и произнёс: «Вперёд!»
С гудением гигантский меч превратился в золотую радугу и, пронзив воздух, устремился прямиком к жабу-зверю.
В этот момент Наньлун-хоу и Лу Вэин, убедившись, что их яростные атаки безрезультатны, ненадолго приостановились, и жаб-зверь наконец-то получил передышку.
Его огненно-красное духовное свечение мигнуло — то тускнея, то вспыхивая, — и живот внезапно начал стремительно раздуваться, словно зверь собирался применить какую-то способность для контрудара.