Всё последующее оказалось уже куда проще.
По приказу Цяньцзы один из воинов немедленно ушёл, чтобы позвать сюда ещё больше стражников, и несколько ли вокруг было временно перекрыто.
Что касается трактира — его, разумеется, конфисковали.
Когда Хань Ли увидел выражение изумления на лице Сяна Чжили, который был вызван сюда и получил это уведомление, он мог лишь горько усмехнуться.
Затем Хань Ли последовал за толстым стариком и покинул трактир, а жетон, называемый «Гуанханьским знаком», под присмотром множества воинов так и остался в трактире.
Бай Юэ и Цан Ин не задерживались здесь дольше и один за другим ушли, попрощавшись.
Лишь после этого Цяньцзы тоже увёл Хань Ли.
Однако он не стал лететь на световом потоке над городом — вместо этого на улице у трактира терпеливо ожидала повозка, запряжённая двумя духовными зверями, подобными золотым львам.
Толстый старик пригласил Хань Ли сесть в повозку, и золотые львы, подняв пыль из-под копыт, понеслись над самой землёй на высоте нескольких чи.
Цяньцзы не имел желания беседовать с Хань Ли в повозке: бросив пару фраз, он сел напротив и закрыл глаза, пребывая в покое.
Хань Ли сохранял невозмутимое выражение лица, однако в его голове мысли лихорадочно сменяли друг друга — он постоянно гадал о истинных побуждениях того, кто увёл его.
Даже выслушав его недавние слова о благодарности, Хань Ли не считал, что теперь может расслабиться и жить беззаботно.
Ведь даже если он когда-то спас Цзятяньму, та одушевлённая кукла уже полностью вернула ему этот долг.
Единственное, на что он мог рассчитывать, — это тот факт, что для входа в так называемый «Гуанханьский мир» требовалось его участие: Гуанханьский знак, активированный кровью, по-видимому, нуждался в его содействии.
Если это так, он мог бы воспользоваться этой возможью и посмотреть, удастся ли ему приблизиться к великому телепортационному кругу.
Продумав это несколько раз и поняв, что для племён Тяньюня он всё ещё полезен, а значит, ему в обозримом будущем ничто не угрожает, Хань Ли успокоился.
Повозка, в которой он ехал теперь, была заметно быстрее прежних, и уже вскоре они пересекли почти половину города и приблизились к углу, где возвышались горы Баянь.
Вглядываясь вдаль сквозь окно на восемь гор высотой в несколько тысяч чжан, Хань Ли на мгновение изменился в лице и мысленно спросил себя: неужели тот правда намерен отвезти его в пещеру?
Через некоторое время, когда они приблизились к одной из гор, повозка внезапно взмыла в воздух, изменила направление и, обогнув гору, устремилась к её обратной стороне.
Хань Ли был слегка удивлён, но уже через мгновение повозка действительно оказалась за горой, и он обнаружил, что там словно из ниоткуда возник небольшой замок размером в несколько ли.
Хотя площадь замка была невелика, вокруг него поднимались стены один за другим — около семи-восеми рядов. Стены шли от наружной к внутренней, и каждая следующая была выше предыдущей: уже самая внешняя достигала ста чжан высотой, а самая внутренняя, казалось, тянулась на целую тысячу чжан.
Издалека это скорее напоминало не столько замок, сколько гигантскую башню.
С помощью своих духовных очей, наделённых ясновидением, Хань Ли отчётливо разглядел, что на вершине стен через каждые сто чжан непременно сидела серебристо-белая статуя.
Статуи отличались друг от друга: одни были подобны зверям, другие — людям. Крупные достигали ста чжан, мелкие — семи-восьми чжан. Все они стояли неподвижно, непроницаемые, но от каждой исходила непонятная зловещая аура.
А ещё выше, на стенах, ряд за рядом выстроились стражники в зелёной броне с длинными алебардами в руках, несшие ровную стражу. Но ни в одном из них не было и толики жизненной пульсации — все они оказались лишь человекоподобными автоматонами.
На четырёх углах замка возвышались массивные столбы — прозрачные, сверкающие, жёлтого, синего, красного и зелёного цветов. Они уходили верхушками в облака, а по их поверхности то и дело вспыхивали и исчезали бесчисленные крупные руны, придавая им поистине таинственный и захватывающий вид.
Пока Хань Ли в изумлении разглядывал всё это, повозка взлетела прямо над замком, сделала круг и приземлилась перед странным зданием изумрудно-зелёного цвета в самом центре.
Сойдя с повозки, Хань Ли машинально поднял глаза и заметил над входом табличку длиной в несколько чжан. Золотом на ней была выведена надпись: «Зал Одушевления».
В душе Хань Ли шевельнулось что-то — тут же вспомнилась его одушевлённая кукла.
Неужели этот зал как-то связан с одушевлёнными куклами, или это просто совпадение?
Пока он размышлял об этом, из-за спины вдруг донёсся весёлый смех Цяньцзы:
— Друг Дао, проходите. Это важнейшее место нашего клана Ваньгу — здесь мы обсуждаем серьёзные дела в Облачном Городе. В обычное время чужакам сюда попасть практически невозможно.
— Благодарю вас, Старший, за столь высокую честь. Я польщён до глубины души. — Хань Ли слегка поклонился в ответ.