Едва выйдя с пристани, Хань Ли велел двум носильщикам идти впереди и отвести их в ближайшую гостиницу — хотел хорошенько отдохнуть, а уж потом думать о прочем.
Двое мужчин с радостью согласились и повели Хань Ли с его спутниками в город, однако по пути они сворачивали то в одну, то в другую сторону, и после долгой ходьбы гостиницы всё ещё не было видно.
Хань Ли, правда, всё ещё шёл за носильщиками, но, заметив, что переулки становятся всё более глухими, а людей на пути всё меньше, слегка нахмурился.
Даже не имея опыта проживания в больших городах, он знал: гостиницу здесь просто невозможно построить — каких тут может быть гостей?
Поэтому, когда его завели в очень грязный, тёмный переулок, Хань Ли с горькой улыбкой подумал, что стоит немедленно обездвижить обоих и допросить, чтобы выяснить, чего они добиваются.
Как раз в тот момент, когда Хань Ли собрался действовать, из глубины переулка впереди внезапно высыпали человек десять-двенадцать бугаев. Все они казались ему знакомыми — словно он видел их всех в навесе на пристани.
Эти мужчины, вооружённые железными палками и острыми ножами, злобно уставились на Хань Ли и Цю Хуня, а двое носильщиков с поклажей вдруг ринулись в толпу, обернулись и злобно ухмыльнулись в сторону Хань Ли.
Хань Ли вздохнул. Похоже, допрос и не понадобится — цели противника и так ясны. Не ожидал он, что едва ступив на родину Доктора Мо, столкнётся с попыткой ограбления и убийства.
«Парнишка, не вини нас в жестокости — ты сам виноват, что тащишь столько серебра. Если винить кого, вини свою невезуху!» — грубый голос раздался позади.
Хань Ли обернулся и увидел, что сзади тоже появились семь-восемь здоровенных мужиков. Двое главарей — один грузный, смуглый, широкоплечий, другой худой, с кривой головой и мышиными глазами — оказались Чёрным Медведем и Сунь Эргоу.
Такие дела, как ограбление с убийством, для этих двоих были не впервой. Они прекрасно понимали: стоит лишь сделать дело чисто, не оставив ни одного свидетеля, и пропажа каких-нибудь приезжих, даже если кто-то сообщит властям, их совершенно не заинтересует. Слишком уж много людей исчезает здесь каждый год — невозможно ведь всех отыскивать.
Чёрный Медведь, договорив, больше не стал медлить. Он подал знак десятке-другой бугаев, и те, размахивая оружием, яростно бросились на окружённых Хань Ли и Цю Хуня.
Глядя на кровожадных бугаев вокруг, Хань Ли не удержался — в его глазах мелькнула тень убийственного намерения. Он сразу понял, что те занимались таким делом не раз — иначе на каждом из них не висел бы запах крови.
«Убей их. Не жалей.» — холодно приказал Хань Ли Цю Хуню.
Услышав приказ, Цю Хунь несколько раз низко рыкнул — в рыке сквозило предвкушение, — а затем ринулся вперёд, врезавшись в надвигавшуюся толпу.
С глухим «ух» он обрушил удар, быстрый как молния, на голову одного из бугаев. Тот мгновенно, как мешок с песком, влетел в каменную стену. Кровь и мозги растеклись по земле — от черепа осталась лишь половина.
В этот миг, воспользовавшись паузой, острый нож и толстая железная палка обрушились на спину Цю Хуня.
Не оборачиваясь, Цю Хунь взмахнул другой рукой за спиной, описав полукруг. Раздался двойной «бабах», и оружие обоих бойцов, едва коснувшись его руки, вылетело в воздух — меж пальцев у них хлынула кровь.
Сразу после этого Цю Хунь уперся одной ногой в землю, а другой, как косой, ударил назад. Оба бойца получили в живот и поясницу и, отлетев на с лишком три метра, неподвижно рухнули на землю.
Остальные, увидев это, все разом втянули воздух сквозь зубы. Те, кто окружал Цю Хуня, выказали страх и замерли, не решаясь подступиться.
Но даже когда они остановились, Цю Хунь без церемоний обрушил удары направо и налево, расколов ещё двоим черепа. Без приказа Хань Ли он не стал бы прекращать по собственной воле.
У Сунь Эргоу и Чёрного Медведя лица стали мрачными. Было ясно, что они просчитались: этот великан — совсем не обычный телохранитель, а очень опасный противник.
«Убейте этого великана — каждому по двадцать таелей серебра!» Сунь Эргоу, почуяв дурное предзнаменование, торопливо предложил щедрую награду нескольким «мастерам» рядом с собой.
Все, кто окружал Сунь Эргоу и Чёрного Медведя, услышав это, позарели от радости. Все они были бойцами с поверхностными познаниями в боевых искусствах и потому не могли оценить огромную разницу между собой и Цю Хунем — думали, что тот лишь чуть сильнее и ловчее. Никакого страха они не испытывали, и под стимулом щедрой награды один за другим бросились на Цю Хуня.
Чёрный Медведь, услышав слова Сунь Эргоу, заметно скривился, а потом молча стиснул зубы и лишь подозрительно поглядывал на Хань Ли.
В этот момент Чёрный Медведь мысленно неистово проклинал себя.
В отличие от Сунь Эргоу, он завоёвывал своё положение исключительно собственной отвагой — дрался и убивал по-настоящему, настоящим оружием. Поэтому он обладал неплохим мастерством, которого едва хватало, чтобы считаться третьеразрядным бойцом, и к тому же отличался зорким глазом.
И потому, едва увидев, как действует Цю Хунь, его сердце мгновенно упало в пятки. Одним взглядом он разглядел, каковы навыки Цю Хуня: даже если бы явился лично глава их банды, победа была бы под вопросом, не говоря уже о котятах и щенках вроде них. Но бежать он тоже не решался — очевидно, великан ещё не напрягался всерьёз, и если тот заметит попытку бежать, смерть наступит ещё быстрее.
Чтобы выжить, остаётся одно — действовать через этого простоватого молодого человека. Очевидно, его положение гораздо выше, чем у великана: лишь захватив его в заложники, удастся спастись. Что касается той серебряной суммы — он теперь ни за что не посмеет снова за неё браться: раз у парня такой опасный телохранитель, о каком сыне деревенского богача может идти речь? Это явно какой-нибудь господин из знатного рода, переодевшийся и вышедший погулять. Если удастся сегодня спастись — уже милость небес, а если ещё и тащить тяжёлую поклажу, об этом и думать не стоит!
Мысленно остановившись на этом, Чёрный Медведь, пока его подчинённые тоже бросились вперёд, обменялся взглядом с Сунь Эргоу и незаметно направился к центру площадки.
(Дорогие читатели, если вам понравилось, не забудьте добавить книгу в закладки.)
(Конец главы)