Эгги поставила руки на бёдра, её брови-ива дрогнули от злости, и она раскрыла маленький рот, изрыгая в адрес старой обезьяны оглушительный крик:
— Ты, бессмертный грязный обезьяний ублюдок, кем ты тут прикидываешься?! Думаешь, что прожил чуть дольше всех — и можешь погонять? Ещё смеешь велеть
— Слушай сюда: Чу Фэн, может, и легко задирают, но со мной, Царицей, так не получится! Зачем ты запечатал мою силу? Сегодня вы мне обязаны дать объяснение! Иначе я выдёргу все твои волосы и оставлю тебя лысым, как голая задница!!!
Как только эти слова вылетели из уст Эгги, Чу Фэн опешил. Он предполагал десятки способов, которыми она попытается умилостивить старую обезьяну, но ни один из них не был таким диким — ни полслова уступки, а прямая оскорбительная атака, и при том настолько ядовитая.
— Бума-а-а-а~~~~~~~~~~~~
И тут старая обезьяна вскочила на ноги, и одновременно с этим неукротимая Императорская Воля обрушилась вокруг, словно ураган.
Это Императорское Давление было чудовищным. Под его гнётом Чу Фэн ощутил, будто его облило ледяной водой — даже дать стало трудно. А Эгги и вовсе была прижата к земле; на её безукоризненно красивом личике застыла мука.
— Какая-то там Царственная Сущность из Мира Асуры — и так разговаривает со мной?! Кто дал тебе такую дерзость? — заревела обезьяна. Гнев в её голосе был таким чудовищным, что слышно было, как стучат зубы; она была по-настоящему в бешенстве.
— М-м-м-м~~~~ — Эгги упрямо смотрела вперёд. Она хотела ответить, но силы покинули её; боли на её лице прибавлялось, и Чу Фэн от этого сердце кровью обливалось.
— Старейшина, Эгги прямолинейна по натуре, к тому же её силу много лет насильственно держали запечатанной внутри моего тела — в ней накопилась обида, вот она и заговорила так. Умоляю вас, Старейшина, пощадите её.
— Дух каким бы сильным ни был, остаётся рабом. Если раб невоспитан — виноват хозяин.
— Встань на колени и попроси прощения — я отпущу её. Не сделаешь этого — сегодня я погублю её так, что она никогда не перевоплотится. Слова обезьяны были злыми до последней ноты.
— М-м-м-м~~~~~ — Услышав это, Эгги пришла в ярость. Она хотела что-то сказать, но просто не могла произнести ни слова.
Старая обезьяна была чудовищно сильна. Она излучала ту же Императорскую Волю, что и тот большой пёс, но она была раз в несколько мощнее. Как и говорила Эгги — старая обезьяна оказалась страшным противником, силу которого было невозможно описать словами.
— Старейшина, если Чу Фэн действительно вас чем-то оскорбил — скажите прямо. Если я действительно виноват перед вами, то вы даже не просите — я сам встану на колени.
— Но когда вы не объясняете причину и просто гоните меня прочь — откровенно говоря, Эгги была абсолютно права, что обругала вас. Вы хотите, чтобы я принял наказание за неё — ради бога, давайте. Но становиться перед вами на колени — это категорически нет.
— Хватит болтать. Я спрашиваю последний раз: встанешь на колени или нет? — обезьяна рявкнула, и вся округа содрогнулась. Сила её была чудовищной, а тон не терпел возражений: если Чу Фэн не упадёт на колени, она действительно убьёт Эгги.
— Старейшина, если вы не хотите сказать, в чём именно Чу Фэн перед вами виноват, то просить прощения на коленях я не стану.
— Но Эгги — для меня не просто дух и тем более не раб. Она — мой незаменимый товарищ.
— Я прошу вас: примите мою жизнь вместо её. Умоляю вас отпустить её. Если Старейшина пощадит Эгги, я готов умереть за неё. Чу Фэн произнёс это твёрдо, и в его глазах горела непоколебимая решимость человека, готового встретить смерть без малейшего страха.
— М-м-м-м~~~~~~~~~~ — Услышав слова Чу Фэна, хрупкое тело Эгги содрогнулось. Её прекрасные глаза мгновенно покраснели, и две прозрачные слезы скатились по её щекам. Старая обезьяна подчинила тело Эгги, но её чувства оставались её собственными.
Когда Эгги услышала, что Чу Фэн готов умереть за неё, сердце этой Царицы было окончательно растоплено. Она была глубоко тронута.