Поступок Старейшины Синь И дал всем понять, что значит быть непреклонным.
Перед непреклонным Старейшиной Синь И даже Цин Пэн выглядел хрупким и бессильным.
— Раз Старейшина Синь И настаивает на защите Чу Фэна, я, Цин Пэн, бессилен.
— Но можете ли вы вернуть мне моего молодого хозяина?
Цин Пэн в итоге уступил.
На деле, как бы он ни был несогласен с этим, другого выхода не было — он даже не осмеливался дальше настаивать на своём.
Он знал: Старейшина Синь И делает всё, что говорит. Не говоря уже о том, чтобы сопротивляться ему — если он по-настоящему разозлит Старейшину Синь И, тот вполне способен его убить.
Что касается Старейшины Синь И, он не стал чинить преграды Цин Пэну — ведь он вмешался только ради того, чтобы защитить Чу Фэна. А раз цель была достигнута, он вернул Хань Юя Цин Пэну.
Цин Пэн действительно не стал больше ничего говорить и просто увёл Хань Юя.
Глядя на удаляющуюся фигуру Цин Пэна, люди невольно снова обратили взгляд на Старейшину Синь И.
Среди Боевых Бессмертных тоже были различия в силе — Старейшина Синь И отнюдь не был сильнейшим среди них.
Но по крайней мере перед Цин Пэном Старейшина Синь И был достаточно силён.
Так что Цин Пэн сегодня не имел оснований жаловаться, однако они по-прежнему не могли понять, почему Старейшина Синь И решил помочь Чу Фэну.
Чаще всего предполагали, что Святыня Звёздного Падения тоже стремится переманить Чу Фэна на свою сторону.
Однако, судя по отношению гениев Святыни Звёздного Падения, те, казалось, не слишком жаловали Чу Фэна.
Никто так и не смог разобраться в истинном отношении Святыни Звёздного Падения к Чу Фэну.
Грохот—— Как раз в тот момент, когда все продолжали строить догадки, вдруг раздались раскаты грома, и даже пустота содрогнулась — впрочем, Боевых Бессмертных это не затронуло.
Все присутствующие культиваторы словно утратили способность удерживаться в воздухе — тела их пошатывались в пустоте, и ни один не мог устоять на ногах.
Подобная внезапная перемена потрясла каждого, ведь подобная сила являлась подлинной редкостью.
И всеобщие взгляды обратились к источнику грохота.
Стоило взглянуть туда, как испуг на лицах не только рассеялся, но и сменился восторженным выражением.
Древо Пустоты.
Ветви Древа Пустоты, укрывавшие собой небо, дрожали и перемещались.
Именно оно порождало этот грандиозный катаклизм, именно от него пустота содрогалась до основания.
А ведь Древо Пустоты — это подлинное чудо Верхнего мира.
Людей заботит каждое его шевеление, а уж при таком потрясении есть все шансы, что откроется какая-то возможность — вот почему все были так взволнованы.
Однако ожидаемая возможность так и не появилась, ибо Древо Пустоты лишь незначительно шевельнуло ветвями и снова замерло.
Когда оно остановилось, дрожь Пустоты также пошла на убыль.
Весь этот мир стал тихим и спокойным — точно таким же, как прежде, без каких-либо перемен.
Увидев это, многие из присутствующих в той или иной мере почувствовали разочарование.
— Что это там? Все посмотрите, там есть надпись!
Но вдруг кто-то зоркий закричал в полном восторге.
Услышав его крик, люди стали вглядываться внимательнее.
И стоило им взглянуть — многие тут же пришли в волнение.
Потому что на Древе Пустоты действительно появилась строчка текста.
Буквы были написаны ужасно — настолько ужасно, что это возмутительно, словно их выводил ребёнок, который только-только научился писать.
Нет, сравнение с малышом, лишь освоившим письмо, было бы оскорблением для детей.
Такой ужасный почерк — настоящая редкость в мире, его можно считать зрелищем.
А вот содержание написанного было уже не совсем приличное.
— Я, Ван Цян, побывал здесь.
«Ван Цян.»