Свист — Но стоило Ван Цяну получить силу того формирования и прибавить в боевой мощи, как Глава Секты Душ Младенцев сам устремился вперёд.
И Ван Цян не отступил — он тоже ринулся навстречу, желая вести последний бой с Главой Секты Душ Младенцев.
Потому что он прекрасно понимал: кроме как драться изо всех сил, пути назад у него больше нет.
Однако лишь только они сошлись, Ван Цян с изумлением обнаружил, что не может одолеть Главу Секты Душ Младенцев. Он получил подкрепление силами остальных бойцов, но всё равно уступал противнику.
Плюх — Скоро кинжал с драконьей чешуёй Главы Секты Душ Младенцев поразил Ван Цяна.
От одного этого удара кожа разошлась, плоть разлетелась, даже кость была повреждена — вот какова была сила, с которой Глава Секты Душ Младенцев обрушивал свой кинжал.
Но это было лишь началом. Вслед за тем посыпались следующие удары...
Один, два, три, четыре...
Вскоре тело Ван Цяна было изрешечено ранами, мясо и кровь смешались, и он превратился в человека, целиком залитого кровью.
Важнее всего было то, что с каждым ударом Глава Секты Душ Младенцев внедрял в тело Ван Цяна свою демоническую тёмную энергию — тот зловещий чёрный пламень, которым славилась Демоническая Техника Душ Младенцев.
Ван Цян вскоре стал корчиться от невыносимой боли, его дыхание слабело с каждой секундой, и очень скоро он утратил силы продолжать бой, оставшись лишь мишенью для ударов.
— Мерзавец, отойди от моего мужа!
Увидев это, Чжао Хун не выдержала и, схватив предковое оружие, бросилась вперёд.
За ней последовали Ин Минжао, Цзы Сюньи — и все остальные воины альянса.
На этот раз они вышли в бой, полные решимости умереть, если понадобится. Либо им удастся уничтожить Секту Душ Младенцев, либо... они падут здесь.
— Ха-ха-ха! Давайте, все разом! Посмотрим, кто сегодня сможет меня остановить!
В окружении воинов альянса Глава Секты Душ Младенцев расхохотался и принялся носиться среди них.
Какие бы приёмы ни применяли его противники, никто не мог нанести ему ни малейшей царапины.
Но его кинжал с драконьей чешуёй, словно мясницкий нож, непрерывно рассекал тела воинов — кровь брызгала во все стороны, и зрелище было ужасающим.
Это было похоже на то, как стадо кроликов пытается окружить тигров: хотя они были готовы умереть, хотя ярость их была велика, перед колоссальной разницей в силе им оставалось лишь терпеть удары за ударами.
Хотя Глава Секты Душ Младенцев бил жестоко, он наносил лишь раны, не убивая никого. Он превратил всех в залитых кровью существ, но не перерезал ни одного горла.
Не пощадил он даже женщин — ни Чжао Хун, ни Цзы Сюньи.
Однако это отнюдь не были поверхностные раны — его тёмное пламя проникло во все тела.
Весь альянс был обращён в ничто — все воины лишились даже сил стоять на ногах.
Как будто желая ещё и унизить Ван Цяна и Ин Минжао, Глава Секты Душ Младенцев силой барьеров создал огромную тюрьму и запер в ней всех воинов альянса.
Та тюрьма висела в воздухе — на виду у всех. Благодаря своим колоссальным размерам она была хорошо видна даже толпе внизу, среди которой кишели миллиарды живых существ.
Всё, что Глава Секты Душ Младенцев творил в этот момент, было поистине бесчеловечным.
Но он не только не понёс никакого наказания — напротив, миллиарды существ внизу приветствовали его и славили.
— Да здравствует Глава Секты! Этим подлым негодяям нужно преподать урок!
— Этого мало! Их нужно всех убить! Только убив их, мы будем в безопасности! Только тогда наш Мир Ста Переплавлений обретёт покой!
Более того, некоторые даже кричали, чтобы Глава Секты Душ Младенцев казнил Ван Цяна и остальных прямо сейчас.
Ведь Ван Цян и его товарищи никогда не причиняли им ничего дурного, но сейчас они относились к ним так, словно те были их личными врагами, — с такой же беспощадной жестокостью.
— Минжао, ты жалеешь, что сражался за этих людей? — слабым голосом спросила Цзы Сюньи, лёжа рядом с Ин Минжао.
— Да, я жалею, что сражался за них. Но я не жалею о вражде с Сектой Душ Младенцев. Я просто...
Глядя на Цзы Сюньи, которая лежала рядом с ним — израненную, залитую кровью, с лицом, уже неузнаваемым от ран, — Ин Минжао не смог сдержать слёзы.
Это была самая любимая им женщина. А теперь её измучили до такого состояния, а он был бессилен что-либо сделать.
Его душа разрывалась от боли и самобичевания, но он не мог ничего предпринять.
— Не торопитесь, господа. Они обязательно получат по заслугам.