— Если мы будем сравниваться сейчас, это уже не дело Долины Рассвета и Трёхзвёздного Дворца, а дело между мной и тобой.
— Значит, и ставку надо менять, — сказал Даос Цзиньсин.
— Как менять — говори, — Чу Фэн, похоже, заранее ожидал подобного от Даоса Цзиньсина и потому выглядел довольно спокойно.
— Тот, кто хочет померяться со мной искусством барьеров, платит жизнью. Пока один из нас не умрёт — это состязание не прекратится, — сказал Даос Цзиньсин.
— Даос Цзиньсин, ты и правда хочешь поспорить на жизнь?!
Глава Долины Рассвета и все прочие, услышав это, изменились в лице.
— Хорошо, я принимаю.
Однако к всеобщему удивлению на столь дерзкое требование Чу Фэн вновь невозмутимо согласился.
— Чу Фэн!!! — Сюй Ийи вскрикнула от тревоги и принялась отчаянно качать головой в сторону Чу Фэна.
Её намерение было ясно: она уговаривала Чу Фэна не поддаваться порыву, не шутить со своей жизнью из-за минутной вспышки.
В тот же миг в уши Чу Фэна донеслись переданные мысленно голоса Главы Долины Рассвета, Су Цзинжуя и даже Главы Трёхзвёздного Дворца.
Их слова по смыслу почти не отличались от слов Сюй Ийи — никто не хотел, чтобы Чу Фэн ставил на кон свою жизнь.
Перед лицом всеобщих уговоров Чу Фэн хотел было тайно объяснить им свои мысли.
Но как раз в тот миг, когда Чу Фэн замешкался, на губах Даоса Цзиньсина расплыла презрительная улыбка:
— Что, под чужим давлением снова не решаешься? Как и ожидалось — трус.
Видимо, Даос Цзиньсин тоже догадался, что Глава Долины Рассвета и прочие отговаривают Чу Фэна, и потому нарочно бросил ядовитую колкость.
— Чу Фэн, не поддавайся на его провокацию! Это было простое состязание, а он раздул из него смертельный поединок — явно давит на тебя, — сказала Сюй Ийи.
— Давит на него? Девушка, разберись лучше в ситуации. Это он настаивал на состязании, а не я заставлял его, — ответил Даос Цзиньсин.
В тот же момент Глава Долины Рассвета, Су Цзинжуй и другие одновременно хотели заговорить, чтобы заступиться за Чу Фэна.
— Дорогие старейшины, не стоит, — однако прежде чем кто-либо успел заговорить, Чу Фэн вдруг махнул рукой и произнёс:
— Я знаю, что вы все думаете, и ещё лучше знаю, что думает этот Даос Цзиньсин.
— В его глазах я, Чу Фэн, всего лишь младший. Не говоря уже о силе культивации — даже искусство барьеров со мной не идёт ни в какое сравнение.
— Если я вступлю с ним в бой — поражение неизбежно. Принять его условия — всё равно что самому себе подставить нож.
Сказав это, Чу Фэн обратил свой острый взгляд на Даоса Цзиньсина и продолжил:
— Но даже Будда отстаивает своё благовоние, а человек — свою честь.
— Я, Чу Фэн, младшее поколение. Мои силы культивации действительно уступают твоим, но я не считаю, что я, Чу Фэн как личность, хуже тебя, Даос Цзиньсин.
— Я тем более не считаю, что моё искусство барьеров уступает твоему.
— Я хотел состязаться с тобой, чтобы заступиться за Долину Рассвета. Но ты унижал, принижал, провоцировал — и я, Чу Фэн, больше не мог терпеть.
— Потому что я не считаю, что я хуже тебя. Наоборот — я считаю, что я лучше. Я хотя бы в молодом возрасте уже стал Мастером Духовного Мира в Бессмертном одеянии, а ты?
— Скажи-ка, Даос Цзиньсин, сколько лет ты культивировался, прежде чем стал Мастером Духовного Мира в Бессмертном одеянии? А сколько лет культивировался, прежде чем обрёл нынешнюю силу?
— Ты!!! — Услышав слова Чу Фэна, Даос Цзиньсин тоже изменился в лице. Ведь Чу Фэн говорил недаром: когда Даос Цзиньсин был в том же возрасте, не говоря уже об искусстве барьеров — даже уровень его культивации был далеко не таким.
Если говорить о нынешних достижениях, Даос Цзиньсин действительно превосходит Чу Фэна. Но если говорить о таланте к культивации — он далеко позади.
— Поэтому я не считаю, что я хуже тебя, и не потерплю, чтобы ты унижал меня снова и снова.
— Я, Чу Фэн, добился всего собственными усилиями. Сколько труда это стоило — знаю только я сам, и ты не имеешь права это отрицать.
— Поэтому теперь я сражаюсь за себя. Даже если ставкой будет жизнь — я буду драться, — сказал Чу Фэн.
Когда Чу Фэн произнёс эти слова, многие из присутствующих посмотрели на него иначе — в их глазах проступило новое уважение.
В мире воинов самонадеянных людей предостаточно, но большинство из них — те, кто давит слабых и боится сильных.