На одетых в даосские одеяния были выгравированы цветы лотоса, и бо́льшая часть из них была слабее главы и старейшин Секты Пустоты.
Однако тот, кто шёл во главе, — полубезволосый старик, покрытый морщинами, худой, как щепка, с видом мумифицированного трупа, — обладал восьмым уровнем Сюань У.
Такой уровень культивации в другом штате мог бы и не считаться чем-то выдающимся, но в Цинчжоу это делало его одним из сильнейших. Это и был основатель Секты Лотоса — Старец Лотоса.
— Почтенный Лотос, мы держим слово. Я выполняю ваше требование и покидаю Горы Пустоты. Надеюсь, вы тоже сдержите обещание и дадите Секте Пустоты путь к выживанию. — Глава Секты Пустоты шагнул вперёд, обратившись к Старцу Лотоса. Перед этим стариком восьмого уровня Сюань У он испытывал глубокий страх.
— Хи-хи, не волнуйтесь, я, как глава секты, конечно, сдержу слово. Впрочем, если говорить начистоту — в вашей Секте Пустоты действительно есть неплохие таланты. Теперь, когда вы, глава великой секты, оказались как выброшенная собака без пристанища, неужели вам не жалко этих учеников — заставлять их страдать вместе с вами и терпеть чужое презрение?
— Почтенный Лотос, что вы имеете в виду? — Глава Секты Пустоты нахмурился, почувствовав, что дело принимает дурной оборот.
— Ахаха, ничего особенного — просто не хочу, чтобы столько талантливых людей ты напрасно истратил. — Уголки губ Старца Лотоса загнулись вверх, после чего он перевёл взгляд на бесчисленную толпу за спиной главы Секты Пустоты и громко обратился к нескольким сотням тысяч старейшин и учеников:
— Друзья мои! С сегодняшнего дня Горы Пустоты будут именоваться Горами Лотоса, а Секта Пустоты — Сектой Лотоса. Я, Старец Лотоса, вижу, что вы — люди незаурядных способностей, и не могу спокойно наблюдать, как вы страдаете вместе с этим бесполезным младшим поколением.
— Поэтому я открываю двери Секты Лотоса для каждого из вас. Всем, кто пожелает остаться, будет предоставлена возможность вступить в мою секту. По правде говоря, Секта Лотоса уже подала заявку в Дворец Цилиня на статус секты первого ранга. Если вы останетесь, то в будущем станете старейшинами и учениками секты первого ранга.
— Ууууууу~~~
Эти слова Старца Лотоса мгновенно вызвали переполох в толпе. Многие старейшины и ученики Секты Пустоты переглянулись, а на их лицах появилось удивление и радость.
— Почтенный Лотос, это уже, пожалуй, слишком, не находите? — В этот момент лицо главы Секты Пустоты стало мертвенно-бледным, но он не посмел возмутиться. Он сам мог не считаться с жизнью и смертью, но не хотел, чтобы его поступки обрекли десятки тысяч жизней Секты Пустоты.
— Ай-ай, я ведь всего лишь забочусь об их будущем — разве я не прав? К тому же я предоставляю им самим сделать выбор, никого не принуждая.
— Если уж говорить о чрезмерности, так это к вам относится, нет? Вы сами бесполезны, а всё тащите за собой столько неплохих учеников — разве это не портит им будущее? — холодно усмехнулся Старец Лотоса.
— Ты!.. — Глава Секты Пустоты стиснул зубы от злости, но в итоге сдержался, а затем громко окрикнул стоящих за ним людей:
— Все, кто хочет продолжать идти за мной, выйдите из Секты Пустоты и следуйте за мной с горы!!!
Как только глава Секты Пустоты произнёс эти слова, бо́льшая часть старейшин вышла вперёд и встала за ним. В то же время многие старейшины и ученики двинулись следом, покинув Секту Пустоты и готовясь спуститься с горы.
Однако из всех старейшин и учеников лишь немногие — всего несколько тысяч человек — были готовы встать за главой Секты Пустоты и продолжить следовать за ним.
Остальные несколько сотен тысяч учеников остались на месте. Когда столкнулись интересы секты и личные интересы, эти люди дали главе Секты Пустоты совершенно ясный ответ.
— Вы, негодники! Глава секты никогда не обижал вас, а вы оказались такими бесчувственными и неблагодарными! Неужели ваша совесть съедена собаками?! — Увидев эту картину, старейшины Секты Пустоты указывали пальцами на оставшихся старейшин и учеников и яростно ругали их.
Услышав ругань старейшин, многие ученики опустили головы в стыде и молчали. Но некоторые ученики и старейшины открыто возразили:
— Старейшина, люди стремятся ввысь, а вода течёт вниз — разве мы не правы?