— Ничтожество ещё смеет мне угрожать?
Та монахиня, которая встречала Чу Фэна, выглядела раздражённой.
— Не трать на него слова, давайте просто убьём. Пусть в следующей жизни поймёт — не стоит сунуться не в своё дело.
Но тут вдруг заговорили двое других, и мало того — в их глазах проступила густая злоба.
Все трое были людьми жестокими и беспощадными.
Все три монахини одновременно атаковали.
Воуууу—
Боевая сила вырвалась наружу и превратилась в трёх хищных зверей, разинувших пасти, чтобы поглотить Чу Фэна.
Они хотели при помощи боевого искусства поглотить Чу Фэна целиком, не собираясь даже оставлять после него тело.
Можно сказать, жесточайшим образом!!!
Ба-бух—
Однако стоило трём силовым зверям приблизиться к Чу Фэну, как небо и земля содрогнулись.
А затем три, казалось бы, живых и реальных силовых зверя превратились в облака боевой силы и рассеялись перед Чу Фэном.
В то же время из тела Чу Фэна хлынуло мощное давление, устремившееся прямо на трёх монахинь.
Владыка восьмого уровня — такова была мощь Чу Фэна в этот момент.
Эти трое были лишь людьми Небесной области.
Когда давление Чу Фэна вырвалось на свободу, в их глазах его фигура не просто стала величественной — они почувствовали себя жалкими и ничтожными.
Будто они были всего лишь тремя маленькими мышами, а Чу Фэн, стоявший перед ними, — грозным тигром.
Чу Фэн стоял на месте, и одного его низкого рычания было достаточно, чтобы они не могли устоять на ногах и дрожали всем телом.
— Владыка, мы осознали свою ошибку! — Владыка, мы оказались слепы, простите нас!
Увидев, как силён Чу Фэн, те три монахини, что ещё миг назад хотели его уничтожить, почти одновременно упали на колени.
Они, конечно, не могли точно разглядеть уровень культивации Чу Фэна, но чувствовали, что он как минимум Владыка, и его мощь несравненно превосходит их собственную.
А вспомнив слова, которые Чу Фэн произнёс ранее, они давно поняли его намёк.
Оказалось, что этот человек, стоявший перед ними и выглядевший совершенно обыденно, был из тех, кого они не могли себе позволить задеть.
В этот момент их терзали муки раскаяния, но было уже слишком поздно.
— Я предупреждал вас, но вы не извлекли урока.
Пока Чу Фэн говорил, окружающее пространство вдруг сделалось ледяным.
— Владыка, пощадите! Владыка, пощадите!
Три монахини не только рыдали, но и бились в поклоны — они были по-настоящему в ужасе.
Однако глядя на их вид, Чу Фэн не только не смягчился, но и тихо посмеивался про себя.
Больше всего Чу Фэн питал отвращение к людям, которые давят слабых и раболепствуют перед сильными, не имея ни грамма спинного хребта.
Такие люди перед теми, кто сильнее них, лишаются всякого достоинства.
Но когда они оказываются лицом к лицу со слабее себя — готовы на любое злодеяние.
В глазах Чу Фэна подобные создания были попросту отребьем мира культивации.
Гро-грох—