«Что же всё это значит?»
Чу Фэн был полон вопросов. Прежде всего, он не мог понять, почему Камень Шура оказался здесь — да ещё и каким-то образом попал к его деду или отцу и был помещён именно в это место.
Однако больше всего Чу Фэна мучило то, что камень, который даже Дандань не мог поднять, в его собственных руках оказался столь обычным.
Или, может быть, его дед либо отец обладали такой же способностью, как Чу Фэн, и потому сумели разместить здесь Камень Шура — священный артефакт для культивации из Духовного мира Шура?
— Ну ладно, хоть голову себе разбей — не докопаешься. Когда покину Мир культивации Предков У, спрошу у главы клана — может быть, он знает, откуда взялся Камень Шура.
Произнеся это, Чу Фэн покинул это место.
И вот, вернувшись в тот главный город, Чу Фэн тут же заметил, что те трое — Чу Хунъи и его сообщники — тоже оказались здесь. Чу Хунъи не просто вёл оживлённую беседу с местными сородичами, но и, похоже, щедро раздавал мудрые наставления о том, как «великий не считается с маленьким» и «прощает братьёв по клану».
Прощает — этот трус, который готов был бросить на произвол судьбы собственных братьёв. Кому нужна его прощение?
Ему никто ничего не должен — это он должен всем членам клана.
— Вон отсюда!
Внезапно Чу Фэн громко вскричал.
Его крик заставил всех вздрогнуть.
Но когда все поняли, что кричал Чу Фэн, большинство обрадовалось.
По-настоящему испугались только трое — Чу Хунъи с двумя товарищами.
— Кто вас впустил? Вон отсюда! — указывая на Чу Хунъи и его сообщников, воскликнул Чу Фэн.
— Младший брат Чу Фэн, я их впустил. Мы... — Чу Пин поспешил выйти вперёд.
Однако Чу Фэн вовсе не обратил на него внимания и, снова указывая на Чу Хунъи с товарищами, вскричал: «Я уже говорил — отныне наша территория вас не касается. Вам запрещено ступать на землю Небесного клана Чу хоть на полшага!»
«Сейчас. Немедленно вон отсюда! И больше не попадайтесь мне на глаза, иначе... каждый раз, как увижу, буду бить.»
Произнеся это, Чу Фэн нахмурил брови-сабли, и мощнейшее давление мгновенно обрушилось наружу.
Давление обрушилось прямо на Чу Хунъи и его товарищей, и в тот же миг троих сбило с ног.
Увидев это, трое не посмели даже помедлить — вскочили и помчались прочь в самом жалком виде.
— Заслужили!
— Ещё бы!
— Мерзавцы!
Глядя на Чу Хунъи и его товарищей в их жалком состоянии, члены Небесного клана Чу не испытывали ни малейшего сочувствия — напротив, они ощущали глубокое удовлетворение. Вот он, результат, которого все так ждали!
Нет, впрочем, радовались далеко не все. Был один человек, не разделявший общего восторга — Чу Пин.
— Младший брат Чу Фэн, зачем так жёстко? Мы ведь одна семья, — спросил Чу Пин.
— Старший брат Чу Пин, внимательно посмотри на реакцию всех остальных, — ответил Чу Фэн.
На самом деле Чу Пину и без напоминания была видна реакция окружающих.
Правда, понять он её всё равно не мог — как бы ни были виноваты Чу Хунъи и его товарищи, они всё же сородичи.
— Старший брат Чу Пин, я понимаю, как ты ценишь братство между сородичами. Но я должен предупредить тебя — твоя нерешительность, твои бесконечные сантименты могут погубить не только тебя самого, но и других.
— Если тебе жаль их — сочувствуй им в своё удовольствие. Никто тебе не мешает, и никто не властен над твоими мыслями.
— Но ты не имеешь права требовать, чтобы мы поступали так же — чтобы мы тоже сочувствовали им троим.
Сказав это, Чу Фэн развернулся — разговаривать с Чу Пином он больше не хотел.
О своём чрезмерном братском чувстве Чу Пина Чу Фэн уже говорил с ним, но, похоже, в ближайшее время тот вряд ли избавится от этой привычки.
Ему нужно самому разобраться в себе.