В тот момент Линь Чун выглядел жалко: волосы торчали, как куриное гнездо, а лицо распухло от побоев. Чу Фэн держал его за шею, подняв в воздух, и Линь Чун корчился в мучениях, но был совершенно бессилен вырваться.
— Чунь-эр!! — Увидев Линь Чуна, сильнее всех изменился в лице Линь Моли. Он ткнул пальцем в Чу Фэна и прорычал: — Чу Фэн, немедленно отпусти моего Чунь-эра, иначе я разорву тебя на куски!!!
— Ох, слушай-ка, владыка поместья, ты тут кого пугаешь? Не отпущу его — разорвёшь меня на куски? А если отпущу — растерзаешь лошадьми?
— Чёрт возьми, ещё до того, как я тебя повидал, ты уже пускал слухи, будто я на тебя тайком покушался, и приказал казнить меня — даже тех, кто со мною связан, не пощадил. А теперь, когда я стою перед тобой, ты всё ещё несёшь всякую дерьмовую чушь.
— Слушай сюда, хватит болтать. Отпусти моего старшего брата Ци Фэнъяна, а то я заживо разделаю этого никчёмного сыночка.
Говоря это, Чу Фэн вытащил из-за пояса кинжал. Кинжал отливал холодным блеском и был невероятно острым — Чу Фэн подобрал его в спальне Линь Чуна, чтобы запугивать. Эта штука оказалась полезнее Многоликого лука, который он мог призвать в любой момент.
— Не посмей! — Увидев это, Линь Моли, безмерно избаловавший своего сына, побледнел от ужаса и загрозительно заорал.
— Хм, не посмей? Следи хорошенько — и посмотри, посмею ли я!!
Но Чу Фэн лишь фыркнул холодно, а потом резко опустил руку — кинжал вспыхнул белым и прошёлся по ладони Линь Чуна.
— А-а-а!!! — Линь Чун взвыл, как убиваемый скот. Чу Фэн отрубил ему сразу три пальца. Боль была нестерпимой: по лбу катился пот, а из глаз и носа текли слёзы и сопли. Всегда бывший наверху, Линь Чун никогда прежде не испытывал подобной боли.
— Чу Фэн, я тебя убью!! — Эта сцена привела Линь Моли в бешенство. Старое лицо посинело от ярости, и он смотрел так, словно хотел пожрать Чу Фэна живьём.
— Что ты сказал? Не расслышал! — Чу Фэн холодно улыбнулся и нанёс ещё один удар — на этот раз отрубив Линь Чуню ещё два пальца.
— А-а-а~~~~~~~!!! — Линь Чун завыл ещё громче и с надрывом в голосе закричал: — Отец, быстро отпусти старшего Ци, а то твоего сына заживо замучают!!!
— Отпустите его! Отпустите Ци Фэнъяна! — Увидев мучения своего дорогого сына, Линь Моли не выдержал и поспешно отдал приказ.
— Нельзя, нельзя отпускать! — Тут же вмешался Янь Яньтянь.
— Здесь командую я! Я сказал отпустить — немедленно отпустите!!! — Линь Моли тоже разгневался. Для него не было ничего важнее сына.
Сторожники Дома Князя Цилина, разумеется, не посмели ослушаться приказа Линь Моли и поспешно развязали верёвки Ци Фэнъяна, вытащив его из-под казнильного клинка.
— Все отойдите от площадки казни! — взревел Чу Фэн.
Линь Моли, боясь, что его сын снова пострадает, не стал больше медлить. Он быстро приказал всем покинуть площадку казни и сам поспешно удалился.
Когда все отошли, Чу Фэн одной рукой подхватил Линь Чуна и поднялся на площадку. В этот момент он ощутил, как слаб Ци Фэнъян — за эти дни он явно порядком помучился. По крайней мере, сейчас от Ци Фэнъяна не осталось и следа былой силы.
— Старший брат, младший опоздал! — Чу Фэн поддержал Ци Фэнъяна, и его лицо было исполнено вины.
— Ха, проклятый малый, я и знал, что ты придёшь. Сейчас не время для церемоний. Раз пришёл — выводи меня отсюда живым, а то даже мёртвый я тебя не оставлю в покое.
Ци Фэнъян был очень слаб, но при этом радовался — по крайней мере, это значило, что он не зря помогал Чу Фэну. Он не ошибся в человеке.
— Не переживай, даже если станешь призраком — младший брат будет рядом.
Чу Фэн спокойно улыбнулся, после чего взгляд его стал острым, как лезвие. Он обвёл взглядом толпу, а затем остановился на Яне Яньтяне, стоявшем в воздухе, и громко возгласил:
— Уйди с дороги!
— Сегодня тебе не уйти живым! — Но Янь Яньтянь стоял неподвижно на своём месте, и его взгляд был полон жажды убийства.
— Я СКАЗАЛ — уйди!! — Чу Фэн не стал церемониться: схватил Линь Чуна за руку и рванул назад. С хрустом сустава рука Линь Чуна вывернулась назад, приняв форму буквы «В».