«Я вас зарежу!!!»
Грохот разгневанного крика прокатился сквозь пустоту.
Даже несмотря на то, что его силы были скованы и он не мог пошевелиться ни на йоту, крик Чу Фэна прозвучал оглушительно. Из него лилось неизмеримое бешенство и чудовищная убийственная ярость.
Эта ярость была такова, что сотрясала саму пустоту и меняла цвет неба.
«Какая сильная убийственная ярость. Если мы отпустим тебя сегодня, а ты вырастешь и окрепнешь — что тогда будет?» — произнёс Владыка Юйвэньского города.
На самом деле, хотя большинство людей из Юйвэньского города и ощутили убийственную ярость Чу Фэна, они смотрели на него с насмешкой и не воспринимали как угрозу.
Ведь они полагали, что как бы сильна ни была ярость Чу Фэна, толку от неё ноль. Перед Владыкой Юйвэньского города Чу Фэн — не более чем муравей. Владыке достаточно слегка шевельнуть пальцем, чтобы превратить его в прах.
Однако сам Владыка Юйвэньского города осознал всю опасность Чу Фэна.
Убийственная ярость Чу Фэна была страшнее, чем у простых смертных. Среди молодого поколения это была самая тревожная ярость, которую он когда-либо встречал.
Это заставило его понять: если Чу Фэн вырастет, он станет поистине страшен.
Будущую угрозу нельзя оставлять.
А-а-а— Раздался один за другим жалобный крик, и все оставшиеся в живых молодые ученики Священного Пилюльного Поместья были подняты в воздух, а затем водружены на землю — все до единого оказались на коленях перед людьми Юйвэньского города.
«Покончите с этим поскорее.»
Владыка Юйвэньского города обратился к Юйвэнь Тинъи.
Казалось, он боялся каких-либо осложнений и хотел, чтобы Чу Фэн поскорее умер.
Но он также уважал волю своего сына и хотел дать тому возможность убить Чу Фэна тем способом, который он сам выберет.
«Пощадите! Пощадите!»
«Отпустите нас! Мы ведь ни при чём, у нас нет никакой связи с Чу Фэном!»
Увидев это, многие молодые ученики Священного Пилюльного Поместья завыли от ужаса. Они дрожали всем телом, по лицам текли слёзы с соплями — страх был поистине смертельный.
«Из вас сможет выжить только один. Тот, кто возьмёт этот нож и убьёт Чу Фэна, — будет пощажён», — сказал Юйвэнь Тинъи.
«Я!»
«Я!»
«Я! Я его убью! Только дайте мне шанс!»
Хотя эти молодые ученики Священного Пилюльного Поместья и раньше называли Чу Фэна старшим братом...
...теперь, когда их собственная жизнь оказалась под угрозой, они без малейших колебаний выбрали предательство.
Впрочем, это можно понять — они ведь едва были знакомы с Чу Фэном. Кто согласится пожертвовать собой ради малознакомого человека?
«Ха-ха-ха! Чу Фэн, видишь? Все эти, кто так и норовил назвать тебя старшим братом, теперь хотят тебя убить, лишь бы спасти собственную шкуру.»
«Впрочем, желающих тебя убить так много, кого же мне выбрать? Придётся как следует поразмыслить.»
Сказав это, Юйвэнь Тинъи обратился к толпе: «Ну-ка, покажите себя. Кто лучше покажет, кто сильнее хочет жить, кто сильнее хочет убить Чу Фэна — того и выберу.»
«Я! Выберите меня! Позвольте мне убить этого Чу Фэна за вас!»
«Господин Юйвэнь Тинъи, выберите меня! Я хочу жить, я не хочу умирать!»
На мгновение все эти молодые ученики принялись кричать изо всех сил. Борясь за единственный шанс на выживание, они заискивали, льстили и даже оскорбляли друг друга.
«Бесполезная дрянь! Вы окончательно опозорили наше Священное Пилюльное Поместье!»
Ма Чанчунь взревел от ярости, но его крики не произвели никакого эффекта. Когда на кону стоит собственная жизнь, большинство людей думает лишь о том, как спастись, и им нет никакого дела до чужих судеб и чужого мнения.
Для этих людей убить Чу Фэна — пустяк. Будь нужно — они без колебаний убили бы и своего старейшину.
……
«Похоже, Чу Фэну теперь конец.»
Однако в этот самый момент из-за неподалёку раздался голос, чистый и звонкий, словно пение птицы.
Это была Чу Линси. Она стояла в воздухе неподалёку и наблюдала за всем происходящим.
А рядом с ней стоял мужчина.
Это был мужчина средних лет. Он не был высок ростом и не отличался могучим телосложением, но его холодное лицо было испещрено шрамами, придававшими его облику поистине чудовищный вид.
Но самое страшное в нём были его глаза — холодные, бесчувственные, страшнее, чем у хищного зверя.
Один взгляд на него — и по спине пробегал холодок.
А его аура была подобна воде в колодце, дна которого не видно — бездонна и неизмерима.