В этот миг и Ван Янь, и Цзян Хао, и Юань Цин, даже Хуан Цзюань — все почувствовали вспышку восхищения. Ведь на таком расстоянии красота Бай Жуочэнь выглядела ещё более безупречной, просто совершенной — она пьянила мужчин и внушала женщинам чувство неполноценности.
— Меня зовут Ван Янь. А как зовут барышню? — В этот миг глаза Ван Яня загорелись, словно у волка, увидевшего ягнёнка. Он даже не удержался и тайком сглотнул слюну — красноречивое свидетельство того, как глубоко его покорила красота Бай Жуочэнь.
Впрочем, поражённость поражённостью, но он не стал слишком выдавать свои чувства, а лишь поклонился Бай Жуочэнь, сложив кулак в почтительном приветствии, выглядя как подобает благовоспитанному джентльмену.
— Прекрати притворяться! Ты ведь знаешь, что барышню зовут Бай Жуочэнь? Спрашивать о том, что и так знаешь, — разве это не самая наглая наглость? — Ван Янь и представить себе не мог, что в тот самый миг, когда он собирался блеснуть, Цзян Хао неожиданно выступит вперёд и — дабы завоевать расположение Бай Жуочэнь и нанести удар по любовному сопернику — попросту его продаст.
В этот миг Ван Янь опешил. В конце концов он и Цзян Хао были знакомы уже много лет и на людях считались отличными братьями.
Он никак не мог представить, что Цзян Хао окажется настолько бесчеловечным — ради одной женщины способным на такое предательство. Не помогать — ещё ладно, но чтобы прямо перед Бай Жуочэнь разоблачить его и унизить!
Это застало ВанЯня совершенно врасплох — горькая злость застряла у него в груди. К счастью, он обладал глубокой культивацией; будь на его месте кто-то менее закалённый, тот, несомненно, выплюнул бы кровь и погиб бы от ярости на действия Цзян Хао.
Тем временем Ван Янь стоял, совершенно опешив — смущённый и ошеломлённый, — но Цзян Хао не испытывал к нему ни малейшего сострадания, совершенно забыв о братских узах, и поспешил первым занять выгодную позицию, поклонился Бай Жуочэнь и произнёс:
— Барышня Бай, здравствуйте! Меня зовут Цзян Хао. Какое удивительное стечение обстоятельств — встретиться здесь, в таком огромном месте! Поистине, это судьба!
— Судьба какая-то! Ты же явно шлёпался за ней по пятам и расспрашивал учеников секты Юйхуа, чтобы догнать барышню Бай! — Ван Янь наконец уловил шанс отомстить и, проникшись принципом «раз ты бесчестен, не жди от меня благородства», разоблачил проделки Цзян Хао.
— Ван Янь, ты… ты сам-то не ashamed, а? Если не ты шлёпался за ней, то как ты сюда попал? — яростно возразил Цзян Хао.
— Ну, шлёпался я, но шлёпался открыто, честно и благородно, а не как ты — подличал, тихонько подглядывал за барышней Бай, а потом с невинным лицом про судьбу тут разводишь. Фу, ты хоть совесть-то имеешь? — Ван Янь открыл рот и выплюнул комок слизи; раз Цзян Хао ранее его унизил, он теперь вернёт сполна.
— О блин, Ван Янь, ты… — Комок летел прямо в лицо, и лишь благодаря своевременному уклонению Цзян Хао не получил «подарок» на щёку. Он вышел из себя по-настоящему, сгреб кулак и бросился на Ваняня, желая «поговорить по душам».
Ван Янь тоже не собирался уступать — два брата по духу, дружившие много лет, вот-вот собирались подраться из-за одной девушки.
— Ха, извините, сестрица Бай, — мои два старших братца немного… скажем так, комичные в характере. Надеюсь, вы не обращаете внимания. На самом деле мы пришли без всяких корыстных целей — просто раз уж все собираемся вступить в Цинмушань, мы хотели заранее познакомиться с вами, — пока Цзян Хао и Ван Янь перетягивали канат, Юань Цин ловко влез в разговор и принялся ухаживать за Бай Жуочэнь.
В тот момент внимание Бай Жуочэнь было приковано к спорящим Ванюне и Цзян Хао, и лишь услышав голос Юань Цина, она перевела на него взгляд.
Увидев, что Бай Жуочэнь смотрит на него, Юань Цин ожил, тут же поклонился и вырядился в образец учтивости: — Я — Юань Цин, честь иметь знакомство с сестрицей Бай.
Хуан Цзюань, стоявшая рядом, была явно удивлена поведением Юань Цина, а Цзян Хао и Ван Янь, бывшие в разгаре перепалки, и вовсе остолбенели — ведь всё это время они недооценивали его.
По предшествующим поступкам Юань Цина совершенно ясно: с девушками он умеет обращаться. И мастерство это превосходило то, на что были способны Ван Янь и Цзян Хао, несравнимо.
На что были способны Ван Янь и Цзян Хао? Они полагались на то, что являются гениями, — бесчисленные женщины падали к их ногам, и для того чтобы завладеть очередной девушкой, им зачастую хватало одного слова. Никаких особых приёмов им не требовалось, и они просто не знали, как нужно ухаживать, чтобы расположить к себе женщину.
Однако, увидев поведение Юань Цина, они тут же всё поняли: этот парень — настоящий мастер в искусстве покорения женских сердец, настоящий ханжа в дорогом платье.
Но как раз когда все решили, что Юань Цин сумеет расположить к себе Бай Жуочэнь, произошло нечто поразительное. В глазах Бай Жуочэнь внезапно мелькнул ледяной холод. Бросив на Юань Цина взгляд, полный презрения и даже откровенной неприязни, она развернулась и ушла, не сказав ни единого слова.
Вот это круто. Вот что значит настоящая крутизна.
Некоторые женщины нарочито держатся напыщенно и перед заурядными мужчинами разыгрывают из себя недоступных богинь, не удостоивая тех и взглядом. Но стоит появиться мужчине по-настоящему сильному — и маска тут же спадает.
Бай Жуочэнь была совсем иной. К обычным мужчинам она холодна, и люди чувствуют с ней невообразимую дистанцию. Но к сильным мужчинам Бай Жуочэнь относится не просто так же холодно — она становится ещё холоднее. Это прекрасно видно по тому, как она обращается сейчас с Юань Цином, Ван Янем и Цзян Хао.
Глядя в след удалявшейся Бай Жуочэнь, Чу Фэн невольно испытал лёгкую гордость, ибо лишь в этот момент он по-настоящему осознал: иметь возможность беседовать с Бай Жуочэнь так близко — это поистине большая удача.
Хотя Бай Жуочэнь и нельзя назвать ему особенно близкой, по крайней мере он мог с ней смеяться, болтать, позволять себе шутки без всякого страха. А Юань Цин и его компания даже разговаривать с ней не имели права. Сравнив себя с ними, Чу Фэн тут же подумал, что он, оказывается, невероятно счастлив.
Чу Фэн чувствовал себя счастливым, а вот Юань Цин, Ван Янь и Цзян Хао были completely ошеломлены. Их накрыло глубочайшее чувство поражения — словно они провалились в бездонную пропасть.
Что за история? Три гения, чьё имя гремело по всей области Цинму, из-за которых бесчисленные женщины теряли голову, — ради расположения Бай Жуочэнь едва не порвали друг другу глотки, а как отреагировала Бай Жуочэнь? Даже не посмотрела на них — и ушла! Это был поистине сокрушительный удар.
Невыносимо тяжёлым было чувство, которое охватило Юань Цина. Он не мог смириться, просто не мог. Он обдумал сотню возможных реакций Бай Жуочэнь, но именно такой даже не предполагал.
«Сестра Бай, perhaps я сделал что-то не так, perhaps я чем-то тебя обидел?» С трудом подавляя растерянность и раздражение, Юань Цин всё же решил спросить.
И, похоже, его слова произвели действие. Бай Жуочэнь действительно остановилась и обернулась. Затем она произнесла, не скрывая пренебрежения: «Раз уж ты спросил, я дам тебе ответ.»
«Запомни: впредь не разговаривай со мной. Женщинам не нужно обращать внимание на подобных людей.»