Из шести деревенских старост только Парси знал о моём плане.
План заключался в том, чтобы собрать группу авантюристов. Приезжие негодяи устраивали беспорядки и всё громили. Деревни были вынуждены терпеть это несправедливое обращение, потому что у них не было гражданского ополчения.
Они не могли справиться с этим самостоятельно, поэтому им приходилось искать помощь извне. ……Жители деревень оглядывались вокруг в поисках того, кто мог бы помочь, и понимали, что им придётся обратиться к своему господину — Повелителю Демонов Данталиану.
“Что сказали тебе остальные старосты?”
“Даже не спрашивай. Они всё время просили меня поговорить с Повелителем Демонов и передать просьбу, хотя я уже говорил, что не могу…… Чёрт возьми. Я уже устал от этого.”
Парси потёр лицо руками. Вокруг его глаз явно читалась усталость.
Парси в основном был известен как мой помощник. Остальные старосты деревень сразу бросились к нему, потому что знали: нужно сначала добраться до коня, прежде чем до генерала. Он был не просто деревенским старостой.
Землевладельцы из каждой деревни — а именно они больше всего страдали от атак авантюрных партий и подвергались разграблению — спешили к Парси, и даже обычные жители приходили просить его поговорить с Его Высочеством Повелителем Демонов.
“Я им всё время говорил, что ничего не могу сделать, но у них, похоже, вместо ушей собачье дерьмо.”
“Да. Тебе пришлось нелегко.”
Но что он может сделать? Вероятно, ему придётся работать ещё больше.
Я собирался отобрать талантливых людей из Франкии, чтобы уменьшить его нагрузку…… но после полного поражения от Генриетты я даже приблизиться к ним не могу. Ха-ха. Набирать компетентных людей здесь не так просто, как в игре.
Хотя я не совсем уж плохой человек. Я привёл людей, которых можно вырастить, чтобы заполнить эту нишу.
“Ты встречался с Дейзи и Люком?”
“……С этими детьми? Конечно, знаю. Я отвёл их к родителям.”
“Возьми их на следующее собрание деревень.”
Дейзи — это само собой разумеется, но и Люк тоже довольно сообразительный. Джереми обучала их всего месяц, но они не только научились читать по-франкски, но и прекрасно понимали язык Древней Империи. Скоро они, вероятно, освоят и габсбургский.
Однако Парси выглядел сомневающимся.
“И что ты хочешь, чтобы я сделал с парой детей?”
“Я собираюсь воспитать их как помощников. Они будут контактировать с деревнями от моего имени. Им нужно начать изучать деревенскую жизнь.”
“Хм.”
Ну, как скажешь, — пробормотал Парси, пожав плечами.
“Но эта девочка совсем не нежная. Хмпф. Даже не знаю, стоит ли говорить об этом Вашему Высочеству.”
“Хм? Что-то случилось?”
“Я позволил им переночевать у себя. Мальчику, видимо, ночью понадобилось выйти по нужде, и он вышел наружу. Это меня разбудило. Я вообще чутко сплю, так что просыпаюсь от малейшего шума.”
Парси нахмурился.
“И тут я услышал странный звук. Сначала подумал, что это призрак, но нет. Когда прислушался, понял, что звук идёт от того места, где спала девочка. Я был очень удивлён. Она мастурбировала!”
“……”
Я замолчал. По спине потёк холодный пот.
“Т-ты, наверное, ослышался.”
“У меня слух может быть не идеальный, но ты думаешь, я перепутаю звук мастурбации? Чёрт. У неё там, наверное, даже волос нет, а она так тяжело дышала…… Она, конечно, ребёнок, но это не то, чем стоит заниматься в гостях.”
Парси цокнул языком.
“Я говорю это, потому что ты сказал, что собираешься её воспитывать. После такого у меня о ней не очень хорошее мнение. Было бы неплохо, если бы ты позже объяснил ей правила приличия. Ты ведь не позволишь ей продолжать эти извращения?”
“……Да. Ты прав. Я её серьёзно отругаю.”
Я — тот, кто сам навязал ей такое поведение, Парси.
И вообще, разве проблема не в Люке?! Если он выходит ночью и занимается этим, он явно пристрастился к слизневому онанорукаву. Одиннадцатилетний мальчик одержим ощущениями этой слизи. Он даже не знает, что внутри это копия определённого человека.
Я мысленно посочувствовал Дейзи, которую приняли за извращенку из-за либидо её старшего брата. Конечно, это было только в моих мыслях.
“Ну что ж. Пора дать ответ остальным старостам.”
Я быстро сменил тему. Парси, похоже, ничего не заметил и кивнул.
“Они все ждут ответа с нетерпением, как кони в стойле, так что прибегут, стоит только позвать.”
“Моя позиция проста. Это мой указ.”
По сути, между мной и деревнями был только один договор.
Они признают меня своим правителем, пока я защищаю их от монстров.
Это накладывало на меня обязанность управлять монстрами на моей территории — гоблинами и прочими — а на жителей — обязанность не предавать меня и сообщать, если они собираются расширять свои земли.
— В договоре не было ни слова о том, что «я обязан защищать вас от людей».
Авантюристы устраивали беспорядки в деревнях, но какое это имеет отношение ко мне? Авантюристы — не монстры. У Повелителя Демонов Данталиана нет причин вмешиваться, если люди грабят или убивают других людей.
Я продолжил:
“Передай им именно эти слова. Эта ситуация выходит за рамки нашего договора. Повелители Демонов управляют монстрами, так с чего бы мне останавливать вторжение людей? Человеческие проблемы должны решаться самими людьми.”
Деревни уже дважды предавали меня.
Первый раз — когда вторглась партия Рифффа. Выжили только те деревни, которые меня не предали. Они прекрасно знают, что я делаю с предателями.
Второй раз — когда старосты присваивали средства. Я великодушно их простил. Жители тоже это понимают. Если у них есть хоть немного стыда, они не должны просить меня «бесплатно прогонять авантюристов».
Теперь между мной и деревнями осталась только деловая сделка.
“Если вы хотите переложить на меня и человеческие дела, тогда…… будет уместно, чтобы я правил вами как король, потому что это будет означать, что вы сами меня им назначаете. Будьте верны нашим законам. Если совершаете преступление — обращайтесь к старейшинам другой деревни за судом. Взамен я гарантирую полную защиту.”
Парси криво усмехнулся.
“Я передам им.”
Крестьяне здесь были консервативны, поэтому плохо принимали новые порядки.
Поэтому я подал это как «сделку с условиями». Хотите судиться в другой деревне? Тогда, о чудо, Его Высочество Повелитель Демонов защитит вас. Какая выгода!
Я даже не повышал налоги. Я не заставлял их становиться солдатами. Им просто предлагалось передать судебные дела другим деревням…… это почти ничего для них не стоило.
Но правда была иной. Это фактически означало добровольный отказ от судебной власти.
И вряд ли они сейчас будут думать о таких понятиях, как юридическая власть, когда их терроризируют авантюристы. Я просто ввёл им яд под названием «авантюристы», чтобы вылечить их от консерватизма.
Их грабят, их имущество забирают. Возможно, даже дочерей некоторых семей насилуют. Я использую такие методы не только против врагов, но и против своих людей……
Я был уже не просто плохим правителем. Я был близок к тирании. Нет, правильнее будет сказать — злонамеренный феодал. Барбатос говорил, что я должен стать монархом, но я умею править только так.
“Но, Парси, ты тоже довольно хитрый.”
“Ты о чём вдруг?”
Парси наклонил голову.
Он действительно не понимал? Или притворялся?
Неважно. Я был уверен, что могу уважать его характер в любом случае. Если первое — его наивность. Если второе — его скрытую расчётливость. Оба качества мне подходили.
“Разве деревенский староста не должен любой ценой защищать имущество и традиции своего народа? Но ты фактически отказался от этого и поклялся в верности мне. Почему ты выбрал меня, а не свою деревню?”
Я холодно улыбнулся.
“Ты считаешь, что я ценнее твоего народа? Или ты решил быть моим слугой прежде, чем старостой?”
“……”
“Не волнуйся, Парси. Я не обвиняю тебя. Ты всегда был мне верен. Мне просто интересно. Я хочу знать, о чём ты думаешь. Будь честен.”
Парси спокойно ответил:
“Честно говоря, я не чувствую особой верности к Вашему Высочеству. Я не пошёл с партией Рифффа и вышел вперёд, когда старосты начали творить ерунду. В общем, вещей, которые могли бы меня сломать, не так много. Но……”
“Но?”
“Это было при нашей первой встрече.”
Его голос стал ровным. Он звучал одновременно молодо, старо и как у человека среднего возраста.
“Помнишь? Тогда умер мой отец, и я только стал старостой. Были и другие кандидаты, но они так боялись Рифффа, что свалили всё на меня — молодого парня.”
“Да, помню.”
Парси с самого начала был груб. Но при этом он умел говорить и учитывать выгоду обеих сторон. Он был прирождённым политиком.
“Ты помнишь, как умер мой отец?”
“……Он отказался сотрудничать с партией Рифффа, верно?”
“Верно.”
Парси кивнул.
“Но всё было сложнее. Он попытался устроить нападение на Рифффа вместе с другими жителями. Он собирался притвориться, что приветствует их, и уничтожить их одним ударом.”
“Понятно.”
Я этого раньше не знал. Его отец оказался не хуже сына.
“Как он и планировал, авантюристы вошли в деревню. Отец отдал приказ: ‘Атака!’. Он кричал.”
“И что дальше?”
“Ничего.”
Парси засмеялся.
“Жители просто замерли от страха. Никто не двинулся, даже когда он приказал. Мой отец просто орал перед двадцатью авантюристами.”
“……”
“Риффф сразу понял, что происходит. Страшно быстро.”
Он мгновенно атаковал.
Отец Парси не смог сопротивляться — ему снесли голову топором, потому что он был ошеломлён предательством своих же людей. Парси видел всё.
Вероятно, поэтому он и отвернулся от долга старосты.
“Понятно.”
Парси кивнул.
“Да.”
Я достал табачную трубку и протянул её Парси, предварительно зажёгши.
Он молча принял её и сделал глубокую затяжку. Между нами потянулся тихий дым. Он вернул трубку, и я тоже выдохнул дым в воздух. Я понимал: так он отдавал дань своему отцу.
У человека без шрамов не бывает прошлого. Это очевидно. Поэтому он мог сказать только «понятно», а Парси — только «да».
Так и было.