Сегодня Наташа была одета в скромное длинное чёрное платье. Фиолетовые волосы были убраны и покрыты тонкой прозрачной чёрной вуалью, открывая длинную стройную шею. Весь её облик пронизывали глубокая скорбь и торжественная серьёзность.
Она прошла мимо Франца и, словно не замечая ничего вокруг, направилась прямиком к лестнице.
«Что же произошло?» — вновь и вновь спрашивал себя Франц, и тревога не отпускала его. Он оглянулся по сторонам.
В зальном помещении, включая девушку Полли, отвечавшую за приём, находилось лишь несколько человек, — и все они выглядели растерянными, не понимая, чем вызвана такая скорбь будущей великой княгини, а ныне фиалковой графини.
Неужели великий князь внезапно призван ко Господу?
Нет. Тогда ей следовало немедленно разослать извещения о его кончине всем дворянам, а затем следовать с гробом в Золотой Собор, где кардинал Саэрде, представляя Папу Римского, возложит на неё корону. А после погребения предстояло бы отправиться в Священный город Ланс поклониться Папе, — и свободной минуты для визита в Музыкальную Ассоциацию у неё бы не осталось.
Неужели еретики с севера прорвали укрепления и вот-вот вступят в Алтор?
Нет. Та, кого называют «подлинным рыцарем», должна была первой повести оставшихся фиалковых рыцарей в бой, а не быть трусом, прячущимся в Музыкальной Ассоциации и утоляющим музыкой свой страх!
Неужели скончался какой-нибудь знаменитый музыкант?
Нет. За исключением Кристофа, этого мастера, обучавшего Наташу, ни один музыкант не имел бы права заставить её явиться в Ассоциацию в таком одеянии и с такой торжественной серьёзностью.
Подождите!
Все, казалось, одновременно осознали: тот гениальный музыкант, который только что завершил блестящий, по-видимому, непревзойдённый концерт, легенда музыки, которую стали тихо именовать мастером, — неужели с ним что-то случилось?
Хотя после концерта её высочество послала стражу объявить, что господин Люсиан Эванс просто потерял сознание от болезни и волнения и что при помощи кардинала Госе он благополучно поправляется, лишь ослабев и нуждаясь в длительном отдыхе, — за прошедшие два с лишним дня, за исключением немногих друзей господина Эванса, навестивших его, все остальные оставались за стенами виллы и не имели ни малейшего представления, в каком он состоянии — хорошем или плохом.
При такой слабости внезапная болезнь, не дождавшись прибытия священников или епископов, могла убить человека за считаные минуты — подобных случаев в истории было бесчисленное множество!
Если это он, — учитывая тот концерт, ту потрясающую симфонию ре минор «Ода к Радости», те великие произведения, — он действительно имел право заставить будущую великую княгиню лично явиться в Ассоциацию, чтобы объявить скорбную весть.
Более того, его близкие отношения с принцессой Наташей уже получили общественное признание, и многие считали его будущим Тиланьским герцогом. В Княжестве Ворлит, если престол наследует женщина, её муж получает титул Тиланьского герцога — без реальной власти и без права передачи по наследству. Если это он, — то одеяние Наташи и её неудержимая скорбь становятся совершенно естественными!
«Господи, господину Эвансу ещё нет и двадцати одного года...» — Полли в ужасе и горести прижала ладони ко рту, а в уголках её глаз заблестели слёзы. Она с трудом остановила поток тревожных мыслей. «Это точно не господин Эванс... Господи, только не он...»
После «Концерта Возвращения» она вознесла господина Эванса на пьедестал ангела, покровительствующего музыке и радости, — он стал для неё объектом высшего восхищения и обожания.
В руке Франца «Еженедельник Алтора» медленно соскользнул на пол. В первый день утром он навестил господина Эванса, убедился, что его состояние относительно стабильно, — и с тех пор погрузился в вихрь музыкального творчества. Вдохновение, зажжённое «Одой к Радости», не покидало его ни на мгновение, и тема будущей симфонии уже складывалась в его голове. Поэтому следующие несколько десятков часов он провёл взаперти в музыкальном классе, не обращая внимания ни на что другое.
Сегодня, выходя из класса и направляясь в Ассоциацию, Франц не намеревался специально собирать «Еженедельник Алтора» — он хотел заглянуть в музыкальную библиотеку за справочными материалами, а затем навестить господина Эванса, чтобы обсудить свои творческие замыслы и попросить совета.
«Не может быть, не может быть...» — бледное исхудавшее лицо Франца исказилось бессознательным сопротивлением. Но ноги сами понесли его за Наташей, Камилем и остальными наверх — он хотел услышать последний ответ из уст принцессы, хотел убедиться, что результат не тот, которого он так страшился.
…………
В личной комнате отдыха Кристофа.
Отелло с досадой смотрел на мастера с редеющими белыми волосами: «Господин председатель, ваша рецензия всё ещё не готова? Выпуск «Музыкального обозрения» и «Симфонического вестника» уже перенесён на два дня.» Став председателем, он по-прежнему в частном общении предпочитал обращаться к Кристофу как прежде.
Рядом стоящий Виктор незаметно перевёл взгляд на бумаги перед Кристофом.
Из-за «Концерта Возвращения» первого июня выпуск «Музыкального обозрения» и «Симфонического вестника» был перенесён на второе июня, чтобы иметь возможность оперативно опубликовать обзор этого, вероятно, выдающегося концерта и, безусловно, блестящих новых произведений Люсиана Эванса.
А концерт и новые произведения не только оправдали все ожидания, но и превзошли их, и оба издания с нетерпением рвались в печать. Потрясённые и тронутые музыканты один за другим с горячим воодушевлением писали рецензии, и за одну ночь количество рукописей, отвечающих требованиям, превысило потребность двух выпусков, заставив издания выпустить дополнительные номера. Но в ходе этого процесса рецензия мастера Кристофа, которая должна была стать заглавной статьёй, вот уже двое суток не была сдана, и дата выпуска переносилась день за днём.