— Вторая глава. Сохраняйте, рекомендуйте, кликайте.
Свет вечернего солнца пробивался сквозь багровые тучи и ложился на безмолвную площадь перед Церковью Адеран. Маленькое солнце в руках епископа утратило прежний блеск — он повесил его себе на грудь и развернулся, направляясь внутрь церкви.
В центре площади прекрасная ведьма в чёрном одеянии уже обратилась в пепел, но её безумный смех и проклятия словно ещё звучали эхом в воздухе. Многие невольно вздрогнули, оглянулись по сторонам и, следуя за епископом и священниками, вошли в церковь, чтобы под неусыпным взором Господа покаяться в грехах и с искренней верой вознести молитвы.
Ослепительный белый свет словно ещё стоял перед глазами, а священная и могущественная сила, которую он в себе таил, едва уловимо ощущалась по сей час. Под этим впечатлением Люсиан окончательно принял свою новую судьбу, глубоко похоронив в сердце всё, что было прежде, и не смея обнаружить малейшего признака неладного.
«Какая невероятная сила у Божественного Искусства... Судьба, быть может, когда-нибудь даст мне шанс овладеть им...»
Люсиан мысленно поражался этой мощи — и не испытывал того благоговения, какое следовало бы обычному человеку. Внезапно на его левое плечо обрушилась громадная сила, и он невольно покачнулся влево, едва устояв на ногах.
«Ох, бедный маленький Эванс, наконец-то ты в порядке! Это всё благодаря покровительству Господа. Я уже думала, что с тобой то же, что с твоим отцом — заболел и больше не встал. Благодарю Господа, что такой славный молодой человек может продолжать жить!»
Удар этот вывел Люсиана из оцепенения. Перед ним стояла крупная женщина с каштановыми волосами — примерно вдвое шире его самого, — которая, вытирая слёзы, хлопала его по плечу правой рукой, не уступавшей медвежьей лапе.
Люсиан слегка отклонился, чтобы его не долбали до крови, открыл рот — но не смог вымолвить ни слова, потому что: «Как называть эту тетю? Похоже, моё полное имя — Люсиан Эванс?»
Уклонение лишь усилило печаль женщины: «Бедный маленький Эванс, ты, должно быть, совсем спятил от болезни. Посмотри на это личико — худое, кости проступают...»
Пока та бормотала, Люсиан испытывал невыносимое смущение. Он переродился в этом мире, не унаследовав ничего из прежних воспоминаний — лишь умел понимать местную речь и говорить на ней. Ошибись он в ответе, и его легко могут заподозрить в одержимости демоном. Хотя, если подумать, душу нынешнего Люсиана и впрямь захватил бес.
К счастью, стоявший рядом средних лет мужчина похлопал полную тетю по плечу и успокаивающе произнёс: «Элиса, маленький Эванс только-только поправился, он наверняка очень слаб — не дави на него. Эван, поддержи маму, пошли домой.»
Этот мужчина был худощав, слегка сутулый, с короткими золотистыми волосами, местами тронутыми сединой. Лицо, испещрённое морщинами времени, ещё угадывало былую красоту юности.
Но для Люсиана этот средних лет дядька был сейчас подобен ангелу со светлым нимбом — ангелу, избавившему его от неловкости и напряжения.
«Тётя Элиса, я уже совсем поправился, только голова ещё слегка кружится.» Люсиан тщательно подбирал слова, стараясь не выдать себя.
Маленький Эван, который привёл Люсиана посмотреть на сжигание ведьмы, наполовину поддерживая мать, гримасничал: «Братец Люсиан — не из тех трусов, которые сдаются после одной болезни. Только ты всё ещё считаешь его малышом, за которым нужен уход.»
Тётя Элиса вытирала слёзы: «Маленький Эванс, я успокоюсь, только когда увижу, что ты совсем на ногах. Виновата эта проклятая, зловещая ведьма, пусть горит в аду!»
Опираясь на Эвана, тётя Элиса медленно шла вперёд и не переставая бормотала: «Когда она только переехала в домик рядом с вами, какой была тихой и красивой, какой степенной и учтивой! Я уж думала — вот бы маленькому Джону такую невесту, это был бы истинный дар Господа. Но нет — ведьма она, причём бегала на кладбище и воровала останки умерших, чтобы творить зловещую Магию! К славе Господа, Ночной Страж Трибунала как раз находился на кладбище и схватил её на месте. А если бы она успела приготовить своё чёрное колдовство, неизвестно, сколько жителей Района Адренг погибло бы...»
Шедший позади вместе со средних лет мужчиной Люсиан из её болтовни в общих чертах восстановил картину произошедшего. Ведьма была поймана Ночным Стражем Церкви, когда воровала трупы на кладбище. А он, будучи её соседом, тоже был вызван для допроса. Вероятно, Церковь прибегла к средствам Божественного Искусства, и, хотя подозрение в отношении настоящего Люсиана было снято, его здоровье — духовное или телесное — оказалось подорвано. Тяжёлая болезнь свергла его в могилу, и тогда чужая душа смогла вселиться в его тело.
Заметив, что Люсиан молчит, мужчина хлопнул его по плечу и тихо утешил: «Элиса всегда такая болтливая — привыкни, делай вид, что не слышишь.»
Люсиан не знал, что ответить, и лишь кивнул.
Мужчина смотрел вслед Элисе и тихо вздохнул: «Ах, помню, какая была Элиса — чистая, страстная, прекрасная девушка. Но после рождения маленького Джона словно проклятие на неё свалилось — за один короткий год превратилась в то, что видишь сейчас.»
Он произнёс это с выражением человека, пережившего немало, с глубоким взглядом, помедлил и добавил: «Я больше не могу её одолеть.»
Только что переродившись в этом мире и воочию увидев и ощутив мощь Божественного Искусства, Люсиан был глубоко потрясён и пребывал в смятении. Он лишь слабо улыбнулся, не отвечая прямо — к тому же он всё ещё не знал, как называть этого мужчину.
Видимо, мужчина слишком увлёкся воспоминаниями и не сдержал громкости голоса, потому что Элиса фыркнула: «Джоэл, ты, бард, исполненный идеалов и страсти, молодой человек, преодолевший тысячу трудностей, чтобы в Алторе осуществить свою мечту о музыке, — разве сам не превратился в пьяницу, который пропивает каждый день?»
Джоэл смущённо улыбнулся: «Алтор — Город Священных Гимнов. Каждый день сюда стекаются несчётные молодые люди с мечтой о музыке, но скольким из них удаётся добиться успеха? Элиса, к тому же, разве я не бросил пить, как только маленький Джон начал тренироваться?»
Тётя Элиса обернулась и сердито взглянула на него: «К счастью, Господь ещё не отнял у тебя рассудок, и ты знаешь, что все наши надежды — на Джона и Эвана. Ведь если бы маленький Джон не занимался каждый день, как бы его заметил Сэр Вейн и позвал в поместье для настоящей рыцарской подготовки? А если бы ему удалось пробудить «Божественную Благодать» в жилах и стать подлинным рыцаром, великий герцог пожаловал бы его титулом лорда, и он стал бы уважаемым дворянином.»
Строгий взгляд заставил Джоэла сжать плечи, но Элиса быстро заметила рассеянность Люсиана: «О, прости, маленький Эванс, тётя не хотела об этом заговаривать. У тебя тоже есть способности, просто... просто ты не начал тренироваться с детства...»
Заметив, что её слова всё глубже задевают рану в душе Люсиана, Элиса поспешно замолчала и взглядом дала знак Джоэлу заговорить.
Джоэл расхохотался и снова хлопнул Люсиана по плечу: «Наш маленький Эванс — разве он такой хрупкий? Ведь он должен стать мужчиной, который осуществит мечту своего дяди Джоэла — мечту стать музыкантом!»
Люсиан, всё ещё не в себе от волнения, мог лишь криво улыбнуться: «Да, моя мечта — стать музыкантом.»