Когда раздался яркий, энергичный, весёлый и плавный начальный мотив си-мажорной серенады, фиолетовые глаза Наташи вспыхнули. Уже этих двух тактов мелодии хватило, чтобы оправдать её целодневное любопытство.
А Филлис, которая переплетала пальцы, невольно разжала руки. Как музыкальная студентка, она обладала достаточной эрудицией, чтобы оценить качество начальной мелодии. Это было самое запоминающееся, самое ритмичное вступление среди всех подобных серенад.
Поэтому её напряжение постепенно уступило место, и она, заражённая последующими музыкальными фразами, стала легкой и радостной, слегка покачиваясь в такт мелодии и отбивая ритм правой рукой. «Даже небольшое фортепианное произведение в стиле серенады Люсиан способен превратить в шедевр и классику. Поистине, он — гений, наделённый божественной милостью!»
В мелодичной, лёгкой, игривой и весёлой музыке каждый из гостей был охвачен безмятечным удовольствием и танцевальным порывом. Но так как они слушали первое выступление гениального музыканта, то сдерживались, слушая и наблюдая за Люсианом с улыбкой и восхищением, как его ловкие руки скользили по клавишам.
С ритмичным движением его длинных пальцев, чистые и мелодичные ноты, казалось, одна за другой выпрыгивали наружу, а его тело, руки и пальцы были в гармоничном единстве с произведением.
Не только сама музыка, но и сам процесс игры Люсиана, казалось, несли в себе неописуемую красоту и обаяние.
«Не думала, что игра на пианино может вызывать такое чувство, пронизанное элегантностью и аристократизмом, столь притягательное.» Увидев это фортепианное соло, сколько молодых дворян и музыкантов возжелали научиться играть на пианино! По сравнению с прошлым, само по себе мастерство игры на этом новом инструменте было искусством.
Многие юные дворянки смотрели с блеском в глазах, уносясь мыслями.
Яркая, живая начальная мелодия повторялась в воздушной танцевальной теме, усиливая весёлую и ясную праздничную атмосферу. А на её фоне танцевальная тема раскрывала неповторимый вкус пианино, отличающий его от других инструментов: каждая нота была наполнена текстурой, округлой и чистой.
В такой прекрасной и радостной музыкальной атмосфере время летело незаметно. Через несколько минут Люсиан нажал последнюю ноту, эффектно подняв правую руку под углом вверх, завершив малое фортепианное произведение, а затем встал и, прижав руку к сердцу, поблагодарил Наташу, Филлис и остальных гостей.
Аплодисменты вспыхнули шквалом. На балу такая ясная, весёлая и классическая музыка, несомненно, была встречена с восторгом.
«Элегантность, роскошь, гармония. Люсиан, ты проявил свой гений и творческую силу до предела. Это безупречное произведение.» Наташа с довольной улыбкой похвалила Люсиана. Будущая герцогиня Валиорта была очень «уверена», что музыканты Алтора — лучшие на всем континенте и не могут быть превзойдены музыкантами какой-либо другой страны, каким бы ни было произведение. «Я жду, когда ты завершишь остальные части. Тогда, я уверена, она станет бессмертной классикой среди серенад.» Она вновь дала Люсиану высокую оценку, не акцентируя внимание на неизбежном недостатке серенады — отсутствии глубокого идейного содержания.
Филлис покраснела, а её глаза, слегка распухшие от недавних слёз, казались ещё более выразительными. «Люсиан, спасибо за твой подарок на день рождения. Я уверена, мой день совершеннолетия войдёт в историю музыки благодаря этой серенаде.»
«С днём рождения, Филлис.» После объятия Люсиан вернулся в круг музыкантов.
Христофор с улыбкой, полной нежности к младшему коллеге, сказал: «Ты не подвёл нашего любопытства, Люсиан. Хотя это пока лишь малое фортепианное произведение, оно уже дарит нам чистое наслаждение музыкой. Из серенад подобного стиля, что я слышал, это самая изящная и трогательная. Думаю, когда ты полностью его завершишь, оно станет классическим произведением, достойным высоких концертных площадок. Хм, хотя в серьёзных обстановках оно утратит свой изящный подтекст.»
«Теперь твой гений, Люсиан, не оспаривает никто.»
Сильвия была очень довольна серенадой Люсиана, её улыбка была чистой и искренней. Более того, гармоничная и ритмичная красота его тела, рук и пальцев во время игры на пианино по-настоящему покорила её. Это был абсолютно элегантный инструмент, и как сама музыка, так и процесс исполнения обладали особым обаянием, способным конкурировать с «королевой инстурментов» — скрипкой. А в выразительности деликатного тембра, благодаря искусному использованию педалей, пианино не уступало клавикорду.
Виктор, учитель Люсиана, шутливо усмехнувшись, заметил: «Полагаю, это произведение станет не только незаменимым аккомпанементом на всех балах, но и мелодией, которую чаще всего можно услышать в тавернах и на улицах. Ха-ха, возможно, оно будет распространено шире, чем твоя «Судьба»».
По сравнению со сложным содержанием и глубиной симфоний, жизнерадостный, яркий и энергичный стиль серенады несомненно был более по душе простым людям и искателям приключений. Виктор, побывавший в тавернах для творческого поиска, прекрасно это понимал. «К тому же, Люсиан, ты смело использовал множество технически сложных приёмов. Это то, чем я особенно восхищаюсь в тебе, ведь твоё будущее — не в серенадах.»
Произнеся это, Виктор всё же тонко посоветовал Люсиану: обладая столь талантливым учеником, наставник, если он не ограничен, неизбежно беспокоится, не сбился ли тот с пути, не возгордился ли, не отстранился ли от высоких идеалов музыки. По его мнению, симфонии, концерты, сонаты и оперы — вот чем Люсиан должен заниматься в первую очередь. Хотя в процессе обучения практика в других формах, конечно, допустима.
«Я запомню, Виктор.» Чувствуя сдержанную, но глубокую заботу Виктора, Люсиан испытывал смешанные чувства. Помимо теплоты, он ощущал, что наконец подтвердил: Рейн знает о Штаб-квартире Магического Совета, и у него появилась цель для всех его усилий. Возможно, после успешного концерта он отправится в новое путешествие, навсегда отдалившись от музыки, что несомненно огорчит горячо желавшего ему успеха Виктора.
Хотя это было лишь небольшое фортепианное произведение, оно было настолько роскошным, изысканным и прекрасным, что многие симфонии не могли с ним сравниться. Это был вершинный пример произведения, просто и чисто являющего красоту музыки. Остальные музыканты вокруг либо с облегчением наблюдали, как гений не падает нравственно, либо были разочарованы и уязвлены до предела, ведь в произведении невозможно было найти ни одного изъяна.
Маккензи, с искажённым от злости лицом, бросил взгляд на потрясённого Джулиана, а затем, словно что-то вспомнив, выдвинулся вперёд и, указывая на Люсиана, обвинительно воскликнул: «Твоя игра совсем не похожа на то, как играет новичок, изучающий пианино всего несколько месяцев! Ты — падший, заключивший сделку с демоном!»
Все музыканты и находившиеся поблизости дворяне с удивлением перевели на него взгляды. Это было самое серьёзное обвинение — обвинение, которое могло стоить Люсиану жизни.
«Маккензи, следи за словами! Это фортепианное произведение Люсиан написал сам, а потом отрабатывал несколько недель. Даже если он ещё не полностью освоил фортепианную технику, он способен играть наизусть это произведение», — Виктор, как и следовало ожидать, выступил в защиту своего ученика.