Ли Цзяньчэн в позорном виде поднялся из пыли у подножия арены. Лицо его стало тёмно-багровым, глаза полны были гнева, позора и даже неверия.
На арене Хуан'эр подхватила копьё Шуры и швырнула прямо перед Ли Цзяньчэном, подняв тучку пыли.
Ли Цзяньчэн смотрел на своё любимое оружие, которое так презренно швырнули перед его ногами, — словно богач бросил несколько монет нищему у своих ног.
В этот момент Ли Цзяньчэном овладело желание покончить с собой.
Стыд и ярость заполнили его грудь.
— Двенадцатый раунд, победа мисс Хуан'эр с Гор Священного Павлина! — лишь через мгновение опомнился Нянь-дади, вспомнив, что именно он ведёт весь турнир.
Услышав этот результат, Император Шура почувствовал, будто в грудь ему врезали тяжёлым молотом. Лицо его стало крайне неприятным.
Он перевёл взгляд на истощённого Ли Цзяньчэна, на его жалкий вид, и в душе Императора Шуры вспыхнуло горькое разочарование — то самое чувство, когда ученик опозорил своего наставника.
Император Цанхай и Император Чжанькун, стоявшие позади Императора Шуры, тоже были полны изумления и неверия.
Очевидно, столь стремительная перемена в ходе боя была для них совершенно неожиданна.
Как Ли Цзяньчэн мог проиграть? Просто так, без всякой видимой причины?
И эта девчонка — всего лишь с одним кнутом, который и выглядел не так уж примечательно, — одними лишь закручиваниями и опутываниями? Разве это так трудно отбить?
В этот момент они почти невольно заподозрили: а не дал ли Ли Цзяньчэн ей выиграть намеренно?
— Дорогой брат, тут что-то не так, — негромко подал голос Император Цанхай, придя в себя.
В душе Императора Шуры бушевала неистовая ярость — он готов был ударить Ли Цзяньчэна так, чтобы тот улетел. Но в этот момент он не переставал повторять себе: нужно сохранять спокойствие. Обязательно сохранять спокойствие.
Как раз сейчас проверялась выдержка Императора Шуры. Если он не сдержится и обрушится на Ли Цзяньчэна с обвинениями, это неизбежно подорвёт боевой дух Шура-арены и скажется на дальнейшем ходе турнира.
Он махнул рукой, прервая Императора Цанхая, и распорядился: — Подойдите и помогите Цзяньчэну подняться. Победы и поражения — обычное дело на поле боя. Он всегда был высокомерен, и сегодняшний урок пойдёт ему на пользу.
Это были лишь красивые слова.
Хотя внутри от отчаяния было невыносимо тяжело, Император Шура всё же был вынужден произносить эти неискренние слова, хотя в глубине души он был готов взбеситься от ярости.
Ли Цзяньчэн на деле не получил серьёзных ранений и мог подняться сам. Но после столь позорного поражения ему было стыдно, и он не чувствовал в себе силы поднять глаза перед Императором Шурой.
— Ученик бесполезен, прошу учителя наказать меня! — Ли Цзяньчэн наконец смиренно опустил голову.
Император Шура, испытывая то самое разочарование от непутёвого ученика, вздохнул: — Цзяньчэн, о Цзяньчэн... Это поражение не потому, что тебя превзошли мастерством. Ты просто недооценил противника.
Даже в поражении он пытался сохранить видимость превосходства — Шура-дади ясно понимал, что в начале боя Цзяньчэн абсолютно недооценил соперницу. Однако после того как он принял первый удар девчонки, он больше не допускал подобной ошибки. По тому, как он колол копьём, было видно, что Цзяньчэн отнёсся к бою с полной серьёзностью.
Однако ни Император Шура, ни Ли Цзяньчэн не ожидали, что этот почти безупречный удар будет так просто обезврежен той девчонкой.
— Учитель, ученик... ученик проиграл, и от этого горько на душе! — Ли Цзяньчэн был полон горечи. Он до сих пор не мог понять, как проиграл.
Почему его Божественное копьё Шуры было так легко закручено противницей? Тот кнут словно вовсе не обращал внимания на законы пространства — непонятно откуда накинулся на копьё, а затем непонятно откуда вынырнул из-под земли и оплёл вокруг его тела.
Всё это было настолько загадочным, что невозможно было осмыслить.
— Дорогой брат, я тоже считаю, что поражение племянника Цзяньчэна было неожиданным. Мы недооценили силу этой женщины. Возможно, её мастерство даже несколько выше, чем у Цзяньчэна. Но чтобы она смогла так легко его победить и довести до столь жалкого состояния — тут определённо есть другие причины.
Это был Император Чжанькун, который смотрел на вещи значительно глубже других.
— Да, учитель, тот кнут словно появился от неоткуда и непонятно как оплёл вокруг меня. А когда он обвился вокруг тела, ощущалось будто током бьёт — защищаться было просто невозможно! — Ли Цзяньчэн был полон ярости.
Он чувствовал, что проиграл не Хуан'эр, а этому странному кнуту.
В этот момент Вэйдань-ван, который всё это время молчал, вдруг приподнял бровь: — Тот кнут — не простая вещь. Цзяньчэн, на самом деле ты проиграл не зазря.
Ли Цзяньчэн не был согласен: — Как это не зазря? В настоящем бою на равных я не боюсь её!
Ли Цзяньчэн по-прежнему был очень уверен в своих силах.
— Даже в честном бою ты ей не равен, — Вэйдань-ван говорил совершенно прямо. — Ты хоть знаешь, откуда этот кнут? Ты хоть знаешь, в чём ты проиграл?
— Вэйдань-ван, что ты хочешь сказать-то? Ты за кого тут болеешь? — Ли Цзяньчэн был полон упрямства.