В коридоре за читальным залом раздались шаги — управляющий библиотекой приближался. Хоть в голове
— Чан Гу, надеюсь, ты не обманешь меня. Я готов приложить все усилия, чтобы помочь твоей сестре, но ты должен дать гарантию, что я и мои друзья сможем безопасно покинуть эту школу.
Чэнь Гэ собрал остальных членов клуба. Он был человеком слова — раз пообещал вывести Чжан Цзюй и остальных, обязательно постарается.
— Я могу тебе это гарантировать, но какая от моей гарантии польза? Здесь может произойти что угодно — даже Художник не даст тебе стопроцентной гарантии. Красный глаз Чан Гу слегка подёргнулся; никто не знал, о чём он сейчас думает.
— После того как ты попал за дверь, ты сильно изменился. Похоже, мне придётся заново оценить наши отношения. Чэнь Гэ оставался невозмутимым — он всегда был таким, и невозможно было понять, ведёт ли он пустую игру или держит козыря в рукаве.
— Мы друзья, оба пришли из-за двери, знаем друг друга вдоль и поперёк — я тебе не наврежу. Чан Гу поднял рюкзак: — Вот, я ещё и твои вещи принёс.
— Мы и правда друзья, но и за дверью я подружился с кое-кем. Все мы тут друзья, так что надеюсь, ты не поставишь меня в неловкое положение. Чэнь Гэ не рассказал Чан Гу об одном — в туалете на последнем этаже учебного корпуса он пообещал одному существу стать его другом.
Тогда он с помощью телефона Линь Сысы смотрел кадры того, как Линь Сысы раньше над ней издевались. Когда видео закончилось, он услышал у уха голос — этот голос хотел подружиться с ним.
Исходя из принципа «чем больше друзей, тем больше дорог», Чэнь Гэ сразу согласился.
Теперь, прикидывая, он понимал — хозяином того голоса, скорее всего, был Художник.
Многие хотели использовать Чэнь Гэ, но если бы они узнали его получше, вряд ли бы пожелали повторения опыта.
— Ладно, поступим, как ты говоришь. Чэнь Гэ подвёл остальных членов клуба к Чан Гу: — Теперь можешь отдать мне мои вещи?
— Без проблем, но открыть рюкзок ты сможешь только после того, как войдёшь в зеркало. Чан Гу не передал рюкзок Чэнь Гэ, а пошёл вместе с ним к последнему ряду книжных полок.
Все сообща отодвинули стеллаж, обнажив зеркало, затянутое чёрной тканью.
— Это зеркало не выдержит многих проходов. Лучше поторопитесь и получите одобрение воли школы раньше, чем Художник обнаружит это место. Чан Гу сдернул чёрную ткань и протянул рюкзок Чэнь Гэ: — Встань перед зеркалом, положи на него руку и смотри сердцем — ты увидишь мир по ту сторону зеркала.
Взяв рюкзок, Чэнь Гэ не стал сразу класть руку на зеркало — он сделал шаг назад.
— Что ты задумал? Чан Гу нахмурился.
— Не нервничай, я впервые в этом проклятом месте, без опыта — хотелось бы сначала посмотреть, как это делают другие. Чэнь Гэ сдержал желание открыть рюкзок и посмотрел на Чжан Цзюй: — Эти сцены тебе должны быть знакомы по памяти.
Чжан Цзюй кивнул, передал
Испещрённая шрамами рука легла на поверхность зеркала. Чжан Цзюй поднял голову и посмотрел на своё отражение.
Чэнь Гэ замечал и раньше: в мире за дверью зеркала появляются редко.
Казалось, в этом кроваво-красном мире у зеркал есть особый, скрытый смысл.
Он стоял в самом конце, терпеливо наблюдая. Если бы рядом не было людей, он бы, пожалуй, нашёл бумагу и ручку и записал весь процесс.
Кровь потекла по руке вниз и капала на зеркало. Красные прожилки расползлись по поверхности — и невозможно было понять, находятся ли они снаружи или проникли из мира по ту сторону зеркала.
Прожилок становилось всё больше, и в один миг — стоит только моргнуть — сцена за зеркалом внезапно изменилась.
Та же самая библиотека, но в отражении она стала кроваво-красной. Кровь стекала по стенам, и казалось, что каждая книга написана кровавыми буквами.
— Не думал, что когда-нибудь сюда вернусь. На этот раз надеюсь больше не делать неправильный выбор.
Чжан Цзюй за зеркалом бормотал что-то себе под нос, но его отражение оставалось неподвижным — словно одушевлённая кукла с опущенной головой и закрытыми глазами.
— Будьте осторожны, после входа не разбредайтесь — ждите на месте. Мы действуем вместе, в сборе сила. Чэнь Гэ хотел сказать ещё кое-что, но Чжан Цзюй был слишком возбуждён — он просто не слушал.
Обезображенное огнём медленно повернулось. Единственный оставшийся правый глаз Чжан Цзюй пылал алым, он уставился на Чан Гу, все раны на его теле разошлись, и бесчисленные кровавые прожилки пульсировали под кожей.
— У тебя такой красивый левый глаз… Я… очень хочу его съесть.
Казалось, Чжан Цзюй получил какое-то сильное потрясение — его лицо исказилось в страшной гримасе. А самое странное — отражение в зеркале тоже начало меняться, постепенно становясь таким же, как он сам.
И когда они наконец стали синхронны, руку, прижатую к зеркалу, кто-то резко дёрнул — и тело Чжан Цзюй погрузилось в зеркальную гладь.
— Его… втянуло отражение? Чэнь Гэ ещё не успел опомниться, а перед зеркалом уже осталась лишь лужица крови — Чжан Цзюй исчез, словно никогда и не существовал.
— Зеркало отражает твою внешность, но не твою душу. По одну сторону зеркала — твоё тело, по другую — твои желания. Глядя в зеркало, ты можешь увидеть самую безобразную свою сторону — и самую опасную. Избавившись от Чжан Цзюй, Чан Гу заговорил заметно легче: — Зеркала за дверью призрачной школы отличаются от тех, что в реальном мире. Художник отправил всё прекрасное по ту сторону зеркала, а всё безобразное, отчаянное и ужасное оставил по эту. Поэтому каждый из вас, взглянув в зеркало, увидит совершенно другого себя.
Пока Чжан Цзюй говорил, Чжоу Ту уже прошёл через зеркало. Он двигался настолько быстро, что никто из клуба — включая Чэнь Гэ и Чан Гу — этого не заметил.
— Учитель Бай, я знаю, что у вас ещё много чего не рассказано мне. Чжу Лун, казалось, хотел кое-что сказать, но, вероятно, сообразив, что рядом есть посторонние, так и не вымолвил этого: — Я редко кому доверяю. Надеюсь, вы меня не подведёте.
Ладонь прижалась к зеркалу. Чжу Лун посмотрел на своё отражение — его высокое тело словно было заново собрано и склеено; в зеркале глядело нечто, что нельзя было назвать человеком — скорее это напоминало тряпичную куклу, сшитую каким-то плохим ребёнком.
Кровавое пятно перед зеркалом становилось всё гуще. Когда все члены клуба исчезли, Чэнь Гэ, держа в руках два рюкзака, встал перед зеркалом.