—
На испачканной кровью тетради были записаны одна за другой песни, и каждая нота пропитана весёлым напевом.
Растрёсканный шум электрического тока зазвенел в ушах. Сюй Инь не потянулся за тетрадью, которую держал
Он стоял молча на месте — так же, как и всегда, — охраняя Чэнь Гэ, ни разу не проронив ни слова, равнодушный ко всему вокруг.
Его обманул тот, кого он любил больше всего. Его ранил тот, кого он любил больше всего. Его расчленил тот, кого он любил больше всего.
Казалось, с того момента, как нож пронзил его сердце, Сюй Инь перестал быть собой.
Все мечты, вся радость, вся любовь были разбиты вдребезги.
Он без всякой осторожности выпил напиток, который протянул любимый человек, и в полудрёме увидел, как тот стоит рядом с ножом в руке.
Он хотел закричать, но не мог издать ни звука. Он хотел вырваться, но тело не слушалось.
Он мог лишь смотреть на лицо любимого человека и позволять отчаянию медленно поглощать себя.
Став злым духом, Сюй Инь потерял рассудок. Каждый раз, сталкиваясь с врагом — неважно, насколько тот был силён, — он бросался на него с бешенством.
Он хотел, чтобы его душа рассеялась в прах, хотел покончить с отчаянием и болью. Он постоянно сам искал смерти.
И вот этот человек встретил Чэнь Гэ.
Каждый раз, когда отчаяние сводило его с ума и боль становилась невыносимой, Чэнь Гэ поднимал его, израненного и истерзанного.
Взгляд Чэнь Гэ, обращённый к Сюй Иню, никогда не содержал ни страха, ни отвращения — только нежность и заботу.
Единственный человек на этом свете, способный по-настоящему понять Сюй Иня, — это Чэнь Гэ.
— Возьми. Я больше хочу, чтобы ты снова улыбался, как раньше, чем чтобы ты становился сильнее.
Чэнь Гэ протянул Сюй Иню тетрадь, но как только тот коснулся её, поистрёпавшаяся тетрадь мгновенно залилась кровью.
Песни, хранящие воспоминания о прекрасном, покривились и расплылись, превратившись в новые надписи.
«Я — птица, потерявшая голос. Никто не слышит моего крика.»
«Любимый вырвал у меня все перья и вонзил нож мне в сердце.»
«Они обняли моё мёртвое тело и сказали, что всё это ради моего же блага.»
«Я понимаю. Я знаю.»
«Того, кого она любит, она создаст собственными руками.»
Кровавые буквы проступили на страницах тетради, разорвав всё прекрасное и обнажив жестокую, окровавленную сущность.
На протяжении всего процесса Сюй Инь ничего не предпринимал — он лишь держал в руках прежнюю тетрадь.
— Назад пути нет...
Птица, израненная и пронзённая ножом, утратила свой звонкий голос.
Тетрадь, пропитанная кровью, выскользнула из пальцев Сюй Иня и, прежде чем упасть на пол, была поймана чьимись руками.
— Всё хорошо. Не заставляй себя принимать то прекрасное, что было в прошлом. Ты и сейчас можешь обрести своё собственное счастье.
В глазах Чэнь Гэ словно таился свет. Он похлопал Сюй Иня по плечу.
— По сравнению с тем, каким ты был, когда мы впервые встретились, ты очень изменился. Я всегда буду рядом с тобой.
Обретя своё сердце, Сюй Инь стал значительно спокойнее. Боль и отчаяние больше не владели им, и его мир начал наполняться другими красками.
— Однажды я дам счастье тебе и каждому в Доме Ужасов.
Чэнь Гэ положил окровавленную тетрадь на стол. Его взгляд был нежным, но полным силы.
Стоя перед Чэнь Гэ, Сюй Инь открыл рот, но не издал ни звука. Его бледные пальцы мягко скользнули по тетради, и тело начало медленно таять, превращаясь в кровавые нити.
Сюй Инь забрал тетрадь, и когда его тело уже готово было рассеяться, он написал на ней последнюю короткую песню.
«Мир целует меня болью — а я отвечаю песней.»
В комнате реквизита воцарилась тишина. Чэнь Гэ смотрел на то место, где исчез Сюй Инь.
В последний миг, когда Сюй Инь исчезал, Чэнь Гэ ощутил, что из тела Сюй Иня хлынула чудовищная сила. Казалось, он сбросил некие оковы и выцарапал на своём сердце чёрный узор.
— Неужели Сюй Инь до чего-то додумался? Его аура внезапно окрепла и начала отличаться от ауры других красных. Чёрный узор на его сердце напоминает орнамент на подоле платья
— Неужели то, что я вытянул из чёрного телефона, настолько полезно для красных? Нет, подождите — с Мэн Нанем всё ограничилось резким ростом его расположения ко мне, его собственная сила не увеличилась. Похоже, действие этих вещей зависит от человека.
Предметы, выпавшие с колеса фортуны, хранили в себе прошлое злых духов. Эти вещи могли помочь злым духам и красным обрести совершенство, но в конечном счёте оставались лишь внешними средствами.
Причина столь колоссальных перемен Сюй Иня кроется в Чэнь Гэ.
Кто мог подумать, что призрак, жаждущий смерти, встретил самого нежного человека?
……
В восемь десять вечера на Западной улице Старого города выбили дверь мелочёвого лавчонка.
Снеки и мелочь были разбросаны по полу. Вскоре из комнаты выволокли молодого человека в белой рубашке.
— Братец Леопард, Братец Орёл, дело не касается семей. Мы же договаривались — деньги я отдам.
На лице молодого человека была кровь, но он, казалось, не чувствовал боли и изо всех сил пытался подняться с пола.
— Ты думаешь, мы ещё тебе поверим? У хитрого кролика три норы! Если бы ты не прятался, постоянно меняя места, мы бы тебя тут нашли?
Разбив бутылку пива об пол, из лавки вышел голый до пояса мужчина средних лет со шрамом у глаза и татуировкой леопардьей головы на руке.
— Братец Леопард! Максимум три дня! Я обязательно соберу деньги и отдам вам!
Молодой человек лежал на полу и снова и снова повторял одно и то же.
— Чем ты будешь платить?
Братец Леопард сжал в руке разбитую бутылку и поднёс самый острый осколок к лицу молодого человека.
— По-моему, лавчонка твоего хромого деда ещё несколько денег стоит. Пусть продаст — может, на ту сумму наберётся.
— Нет! Никогда! Это дедушкина...
— Хватит нести чушь! У тебя что, есть право говорить «нет»?
Другой мужчина хлопнул себя по поясу, словно там прятался нож.
— Не трогайте мою семью! Я отдам деньги в любом случае! Три дня, дайте мне ещё три дня!
— Ладно. Если через три дня денег у меня не будет, я заберу у тебя руку.
Братец Леопард схватил молодого человека за волосы и заставил его, лежащего на полу, посмотреть себе в глаза.
— Раньше один тоже хотел отмазаться. Потом я отрубил ему руку. Кровь хлынула на пол, остановить было невозможно. Хочешь взглянуть на ту руку? На память я её сберёг.
— Не надо, не надо! Я обязательно найду способ отдать деньги.
Молодой человек раболепно стоял на коленях, пока Братец Леопард и Братец Орёл не ушли.
Он вытер кровь с лица и, опустив голову, открыл дверь лавчонка.
Напитки и бутылки были разбиты по всему полу, стеллажи опрокинуты. В центре небольшой комнаты сидел хромой старик.
Старик был в возрасте, и после удара бутылкой по голове кровь в его седых волосах была очень заметна.
— Вы кто?
Помимо старика, в лавчонке к тому моменту появился человек средних лет в красной одежде. Он держал спирт и ватные палочки и бережно вынимал осколки стекла из раны старика.
— Почему эти люди избили только вашего деда, а вас не тронули?
В голосе человека в красном не было ни капли чувств.
— Дедушка хотел защитить лавку и вступил с ними в драку...
— Сколько ты им должен?