Оказалось, что тот, кто разговаривал из трипода голосом маленького ребёнка, на самом деле был клоном Тяньланьского Святого Зверя, которого Хань Ли заточил внутрь трипода во время битвы с Тяньланьской Святой Девой.
Это существо изначально было демоническим зверем, действовавшим чисто по инстинкту, но после более чем ста лет, проведённых внутри Трипода Пустотного Неба, оно самостоятельно обрело духовный разум и даже вернуло большую часть воспоминаний из Духовного Мира. Однако, находясь в Триподе Пустотного Неба — одной из высших небесных духовных сокровищ, — зверь, разумеется, не имел ни малейшей возможности бежать. Оставалось лишь послушно сидеть на месте.
Когда Хань Ли, находясь на стадии поздней Незрелой Души, пребывал в Зале Пустотного Неба, он немедленно переплавил оба небесных духовных сокровища заново.
В итоге, завершив освоение второго уровня Техники Владения Сокровищем, он наконец смог открыть Трипод Пустотного Неба.
Клон Тяньланьского Святого Зверя, находившийся внутри, немедленно применил одну из техник побега Духовного Мира и вырвался из трипода прямо у Хань Ли под носом. В мгновение ока он уже преодолел более ста чжан. При такой скорости — всего ещё несколько вспышек, и даже Хань Ли не смог бы его догнать.
Однако произошло нечто совершенно невероятное, чего никто и представить себе не мог.
По неизвестной причине, как только свет побега зверя удалился от Трипода Пустотного Неба на двести-триста чжан, внезапно и крошечный трипод, и сам зверь одновременно вспыхнули изумрудным светом. Тяньланьский зверь бесследно исчез на месте, а в следующее мгновение — необъяснимым образом — снова очутился внутри Трипода Пустотного Неба. Казалось, покинуть это сокровище он был абсолютно не в состоянии.
Увидев это, Хань Ли, разумеется, был и удивлён, и обрадован одновременно.
Лишь тогда он понял: из-за того что зверь находился в триподе слишком долго, его аура была полностью ассимилирована Триподом Пустотного Неба, и он стал чем-то подобным тому, чем когда-то была Серебряная Луна.
Только вот он не был бестелесным существом и не являлся духом-орудием трипода. За исключением невозможности отдалиться от трипода, всё остальное оставалось в его собственном ведении, и Хань Ли по-прежнему не мог им управлять.
Хань Ли, разумеется, без лишних церемоний вновь наложил на зверя запреты и снова запихнул в крошечный трипод, намереваясь тщательно обдумать, как поступить с клоном Тяньланьского Зверя, позже.
Однако когда он изучал золотую талисману в руке, Тяньланьский зверь в триподе вдруг заговорил и сообщил, что Серебряные Головастиковые знаки представляют собой письмена, уникальные для Духовного Мира.
Как это могло не поразить Хань Ли.
— Ха-ха, Преображение? Зачем мне возводить себя до стадии Преображения? Я пришёл в ваш Человеческий Мир и в ближайшие десятки тысяч лет вовсе не намерен преодолевать этот барьер! — Из трипода раздался громкий детский смех.
— Не намерен преодолевать барьер? Неужели в этом мире бывают такие вещи? Ты что, принимаешь меня за трёхлетнего младенца! — Хань Ли замер и не без недоверия приподнял брови.
— Малыш, похоже, без некоторой информации ты мне не поверишь. Тогда позволю себе слегка поведать о своём положении. Да, среди демонических племён Духовного Мира я пользуюсь некоторой известностью, и мой уровень культивации давно достиг такой ступени, которую тебе даже трудно вообразить. Но на этот раз я из последних сил направил часть своего духа сквозь барьер между мирами, дабы низринуться в Человеческий Мир. Разве я стал бы это делать лишь для того, чтобы стать ничтожным защитником-святым зверем для людей? У меня в Духовном Мире десятки тысяч демонических подданных, а эти ту-цы Тяньланьской степи не значат для меня решительно ничего. — Тяньланьский Святой Зверь не скрывал своего презрения к ту-цам.
Хань Ли нахмурился, но промолчал.
Детский голос продолжил небрежным тоном:
— Я ниспустил в этот мир лишь нить своего разделённого духа исключительно ради одного — дабы встретить великое испытание, ожидающее через десять тысяч лет. Если мой истинный облик в Духовном Мире не переживёт эту беду и мой дух рассеется, то сам факт наличия этой частички духа в другом мире даёт хотя бы искру надежды — я хотя бы не исчезну навечно из числа обитателей Небес и Земли. А до тех пор мне, разумеется, нет никакой необходимости слишком быстро совершенствовать это тело — как только культивация достигнет стадии Преображения, великое испытание потянет за собой и меня, прячущегося в этом мире.
— Неужели дело обстоит именно так? Это и впрямь способ сохранить жизнь. Неужели все великие мастера Духовного Мира прибегают к подобным методам? — Хань Ли был удивлён и испытал смешанные чувства — отчасти веря, отчасти сомневаясь.
— Фу, ты думаешь, низвести часть духа в другой мир — это пустяковое дело? Не говоря уже о том, что уровень культивации должен достичь определённой ступени и нужно овладеть одной из немногих великих техник, позволяющих разделённому духу беспрепятственно покинуть свой мир, — для этого ещё необходимо потратить Межмировой Камень, который даже в Духовном Мире является невероятной редкостью, дабы преодолеть силу межпланетных границ и передать дух через барьер. Более того, подобное низведение духа — занятие чрезвычайно опасное: из десяти попыток ещё неизвестно, увенчается ли хоть одна успехом. В случае неудачи разделённый дух неизбежно погибает в буре междумировых пространств. После каждой неудачи мне приходится проводить в уединении целую тысячу лет, дабы восстановить эту нить духа. А прежде чем мне повезло на этот раз, я без малого в течение десяти тысяч лет предпринял семь-восемь попыток. Зато передавать напрямую через межмировой барьер какие-то техники и Магическую силу — дело куда более простое. — Тяньланьский Святой Зверь холодно фыркнул.
— Даже если это так, какая тебе польза от того, что ты мне всё это сообщил? — Хань Ли вопросительно свёл глаза.