«Ты, должно быть, не в первый раз приходишь — и каждый раз так, никто не пьёт?» — спросил Чу Фэн.
«Чаще всего именно так. Впрочем, это нормально.»
«Ведь сюда в основном приходят внешние культиваторы — люди с положением и силой, повидавшие мир,ведавшие лучшие напитки. Что им не по душе наш чай — дело обычное,» — сказал юноша.
«Раз так, зачем ты всё равно тащишь его?» — спросил Чу Фэн.
«Потому что иногда мне попадались такие, как ты, брат Чу, — люди, которые по-настоящему любят наш чай. И тогда мне казалось, что в этом есть смысл,» — ответил юноша.
«То есть тебя не заставляет дедушка — ты делаешь это по собственной воле?» — спросил Чу Фэн.
«Да. Я понимаю, что у меня нет таланта к культивации — мне суждено так и не стать мастером.»
«Но когда я занимаюсь этим, я чувствую, что я кому-то нужен,» — добавил юноша.
Чу Фэн улыбнулся — немногим дана такая чистота души.
Особенно учитывая, как много в этом мире предательства и лжи — и всё же он продолжает так поступать, и это делает его ещё более примечательным.
«А если бы у тебя была сила, что бы ты стал делать?»
«Тогда я стал бы не просто раздавать такой чай — я изобрёл бы такой, что действительно помогает культиваторам, и раздавал бы его всем,» — ответил юноша.
«Тогда бы его разобрали в одно мгновение,» — сказал Чу Фэн.
«О, это было бы здорово!» — юноша загорелся энтузиазмом, но тут же усмехнулся: — «Только такого дня не будет.»
«Я знаю свои возможности — у меня никогда не будет на это силы, ха-ха.»
Глядя на него, Чу Фэн спросил: «Ты правда веришь, что добро возвращается добром?»
«Верю. Вся наша семья верит.»
«Тем более мы и впрямь получили воздаяние — встретить Господина Шимо для нашей семьи и есть благословение,» — сказал юноша.
«Где твой дом? Укажи направление,» — сказал Чу Фэн.
«Там.»
Юноша указал Чу Фэну направление.
Чу Фэн посмотрел в указанном направлении — все преграды на пути его взгляда рассеялись, и взгляд остановился на одном городе.
Город был невелик, но густо заселён — в каждом доме кипела жизнь.
Вскоре Чу Фэн обнаружил на окраине города двор, очень похожий на дом юноши.
Двор был прост, дом — беден.
Внутри лежали мужчина средних лет и престарелый старик.
Старик уже порядочно обветшал, хотя на самом деле возраст его не так уж и велик — немногим более тысячи лет. Но эта тысяча с лишним лет, при крайне слабом уровне культивации, привела его в состояние, когда он был худ, как щепка, прикован к постели, все функции организма угасали — готовый уйти в любой момент.
Что касается мужчины средних лет — он был болен, но его лицо выдавало сходство с юношей.
Кроме этих двоих мужчин, в доме была ещё женщина, ухаживавшая за обоими — вероятно, мать юноши.
А во дворе молодой мужчина, лет двадцати с лишним, занимался культивацией.
Он отрабатывал боевое искусство, но его талант был слаб — Чу Фэн мог бы освоить этот приём с одного взгляда.
Мужчина снова и снова повторял одно движение, но так и не мог постичь его сути.
«Похоже, дело не в них самих — во внешней силе.»
Эти слова Чу Фэн произнёс тихо — услышать их могли только обитатели пространства духа мира. Он обращался к Даньдань.
«Что ты имеешь в виду?»
Даньдань поняла, что Чу Фэн что-то обнаружил.
Все жители этого города, каждый без исключения, несли в себе печать Тюремной секты. А среди горожан были дети с неплохим талантом.
«Неужели Тюремная секта держит их как скот — откармливает для своих нужд?» — спросила Даньдань.
Использование культиваторов как ресурса для собственной культивации — издавна излюбленное занятие тёмных путей.
А Тюремная секта, хотя и именовала себя истинным путём, на деле считалась самым порочным и злым из тёмных сообществ во всём мире культивации.
Внедрять Тюремного младенца вопреки воле человека — это уже верх бесчеловечности.