Теперь, из-за действий Сюй Цзяло, все присутствующие здесь оставили свои дела и стояли, наблюдая, выискивая возможность сбежать отсюда.
Но только эта женщина, словно не замечая Сюй Цзяло, продолжала сосредоточенно переносить кристаллы.
Причём она, в отличие от остальных, не вымазалась в грязи — даже её одежда оставалась совершенно чистой.
Она по-прежнему сохраняла ту степень и величие, которые подобны истинному воину-культиватору.
Такая женщина совершенно не вписывалась в это место, и всё же она занималась тем же, что и все остальные — переноской кристаллов.
Вероятно, из-за слишком долгой работы с кристаллами её лицо побелело как бумага, а сама она была чрезвычайно ослаблена. Её душа уже подверглась разрушительному воздействию кристаллов, и притом очень серьёзному.
Но даже несмотря на всё это, на спине этой женщины был мужчина.
Она фактически трудилась, неся мужчину на спине.
По сравнению с женщиной мужчина был ещё слабее — он не переставая кашлял и хрипел, словно человек при смерти.
Увидев эту женщину и этого мужчину, Чу Фэн почувствовал, как сжалось его сердце, а глаза заблестели влагой.
Потому что Чу Фэн знал этих двоих. Они были его благодетелями, старшими, которых он уважал и любил.
Это были Ин Минчао и Цзы Сюньи.
Вспоминая те времена — Ин Минчао, Цзы Сюньи, Ван Цян и Чжао Хун пришли в Тысячемирию вместе с Чу Фэном.
Но из-за встречи с загадочным водоворотом внутри Небесной Лестницы они рассеялись и потеряли друг друга.
Чу Фэн был увлечён внутрь мира Божественной Горы Юаньхай.
Ван Цян однажды появлялся внутри Божественного Дерева Пустоты.
Что касается Чжао Хун, Ин Минчао и Цзы Сюньи — о них не было никаких вестей.
Но Чу Фэн полагал, что тот водоворот был чем-то зловещим — раз и он, и Ван Цян обрели через него кое-какие блага, то Чжао Хун, а также супруги Ин Минчао и Цзы Сюньи, вероятно, тоже получили свою долю.
Однако Чу Фэн и представить не мог, что, встретив снова Ин Минчао и Цзы Сюньи, он увидит их именно в таком месте.
Двое великих личностей, которые в Мире Ста Переплавок были могущественными властителями, в Тысячемирии оказались рабами, работающими на этих бандитских зверей.
И конец их оказался столь жалким.
— Старший...
Чу Фэн тихо позвал.
Его голос был едва слышен и даже дрожал — сейчас Чу Фэн невыносимо больно было за Ин Минчао и Цзы Сюньи. Дрожал не только его голос, но и само сердце.
Но даже этот слабый окрик мгновенно заставил Цзы Сюньи, работавшую в молчании, замереть.
Затем она резко обернулась и устремила взгляд на Чу Фэна.
— Чу Фэн... это правда ты?
Увидев Чу Фэна, Цзы Сюньи просияла от счастья. Она поспешно бросила кристаллы, подбежала к Чу Фэну, схватила его за запястье и внимательно осмотрела его сверху донизу. В её глазах читалась не только радость, но и участие.
Несмотря на то что сама она находилась в столь жалком состоянии, она всё ещё переживала — хорошо ли живётся Чу Фэну.
Глядя на Цзы Сюньи такой, Чу Фэн чувствовал, как нож режет его сердце — невыносимая боль, — но он всё же заставил себя улыбнуться: — Старшая, это я. Я — Чу Фэн.
— Минчао, Минчао, быстрее открой глаза, посмотри, кто пришёл.
Под голосом Цзы Сюньи Ин Минчао с трудом раскрыл глаза. Взгляд его был потухшим — казалось, даже зрение подводило, — но, завидев Чу Фэна, его глаза вдруг вспыхнули особым светом.
— Чу Фэн... это Чу Фэн?
— Сюньи, ты нашла Чу Фэна?
Голос Ин Минчао был чрезвычайно слабым — даже тембр его изменился.