— Ну чего стоишь? Давай быстрее извлекай.
Фумо Шаоюй сказал это.
Он ощутил что-то, но не знал, что именно это такое, и не мог определить расположение.
Чу Фэн не стал медлить — тут же погрузился глубоко под землю, намереваясь извлечь Громовую жемчужину.
Однако обнаружил, что вокруг жемчужины существует собственный защитный барьер.
Ничего удивительного — Чу Фэн находился так близко к Громовой жемчужине, но без подсказки Фумо Шаоюй вряд ли смог бы её обнаружить.
Причина как раз и заключалась в этом защитном барьере.
Сила барьера не была велика, однако он выполнял функцию маскировки жемчужины.
Видимо, Фумо Шаоюй уловил некое присутствие, но не мог определить координаты именно из-за того, что Громовая жемчужина была скрыта за собственным защитным барьером.
Помимо этого, был ещё один момент — Громовая жемчужина была чрезмерно буйной.
Стоило разрушить барьер, и жемчужина непременно выпустит молнии, обладающие разрушительной силой, способные причинить вред как Чу Фэну, так и Фумо Шаоюю.
Поэтому Чу Фэн расставил необходимые элементы формации для вскрытия барьера, а затем вместе с Фумо Шаоюем покинул глубины подземелья и удалился на поверхность, в небесную вышину. Лишь оттуда он активировал формацию.
Грохот—
Треск—
Всё произошло именно так, как Чу Фэн и предполагал.
Когда он активировал формацию и вскрыл защитный барьер вокруг Громовой жемчужины, в недрах земли поднялось огромное волнение.
Бесчисленные молнии взорвались из глубин, устремившись к небесам.
В одно мгновение всё небо в радиусе десятков тысяч ли оказалось ослепительно покрыто сверкающими разрядами.
Сила этих молний была чудовищной — они разрушали саму ткань пространства.
Окинув взглядом окрестности, можно было видеть, что мир вокруг словно переживал конец света.
— Братец Чу Фэн, повезло, что ты проявил предосторожность. Хорошо, что ты сразу понял, насколько опасна эта Громовая жемчужина.
— А то нас бы обоих накрыло.
Фумо Шаоюй вместе с Чу Фэном находился далеко от эпицентра, укрывшись от ударов молний. Не удержавшись, он похвалил товарища.
— Шаоюй-сян, эта Громовая жемчужина мне нужна. Когда я её усмирю, сначала использую для прорыва в культивации.
— Но она очень ценна, и нашёл её ты первым — значит, по праву должна принадлежать тебе. Сегодня я возьму её, а впоследствии компенсирую другими сокровищами, — обратился Чу Фэн к Фумо Шаоюю.
— Ты что, несёшь?!
Никто не ожидал, что стоило Чу Фэну произнести эти слова, Фумо Шаоюй мгновенно пришёл в ярость.
Его глаза пылали гневом, он свирепо уставился на Чу Фэна — словно готов был наброситься и избить его.
Это вовсе не было притворством — он действительно сердился.
— Шаоюй-сян, что с тобой?
Подобная реакция Фумо Шаоюя поставила Чу Фэна в тупик.
— Чу Фэн, запомни: если ты считаешь меня другом, впредь подобных вещей не говори. Иначе… ты перестанешь быть моим другом.
— Потому что между друзьями не должно быть деления на «моё» и «твоё», не должно быть разговоров о выгоде. Иначе это не чистая дружба и не настоящая дружба, — Фумо Шаоюй указал пальцем на Чу Фэна.
Услышав это, Чу Фэн осознал, насколько серьёзна ситуация.
Оказалось, что при всей своей обычной развязности Фумо Шаоюй относится к дружбе и верности с поразительной серьёзностью — почти до фанатизма.
В понимании Фумо Шаоюя дружба — это бескорыстное чувство.
Это когда ради друга готов дважды вонзить нож себе в бок — и сделать это без тени сомнения.
Его дружба не терпит ничего постороннего, особенно выгоды.
А слова Чу Фэна как раз и нарушили тот идеал дружбы, который Фумо Шаоюй носил в сердце.
Тут же Чу Фэн извинился.
Он хотел лишь из благих побуждений — не брать того, что по праву принадлежит другу.
Но его доброе намерение на деле причинило Фумо Шаоюю боль.
Как бы то ни было, причинять другу боль неправильно, а значит, извинения необходимы.
Вместе с тем Чу Фэн запомнил этот порыв Фумо Шаоюя.
Таких друзей не сыщешь — разве что судьба подарит.