«Нет, я не могу этого сделать.» Но Чу Фэн словно застрял в замкнутом круге: хотя Даньдань не переставала напоминать ему, хотя он сам знал, что перед ним лишь иллюзия, — убить собственными руками самых родных людей он всё равно не мог, не мог заставить себя.
— Идиот! Это иллюзия, а не твоя настоящая семья! Если ты их не убьёшь, они убьют тебя — ты умрёшь здесь! Неужели ты хочешь, как те люди, погибнуть в этой великой формации? Ты хоть понимаешь это? — Даньдань в отчаянии закричала, потому что чувствовала — разум Чу Фэна тоже был пойман в ловушку формации иллюзий.
— Я… — Услышав крик Даньдань, Чу Фэн замер на мгновение и наконец пришёл в себя. Он стиснул зубы и громко воскликнул: — Нет! Я не умру здесь! Проклятые иллюзии — падите!
Сказав это, Чу Фэн прекратил уклоняться, закрыл глаза и обрушил Клинок Драконьего Рёва Пустоты. Могущественное давление обрушилось сверху, и десятки иллюзорных фигур оказались настолько придавлены, что не могли пошевелиться — вот-вот должны были быть раздавлены насмерть.
— Фэн-эр, не надо, прекрати! Я ведь твой отец! — Фэн-эр, я твой дед, не делай этого! — Но в этот момент иллюзии, ещё мгновение назад источавшие убийственную ауру, вдруг стали звать Чу Фэна по имени.
Однако Чу Фэн, уже приняший решение, не только не стал их слушать, но, напротив, усилил действие Клинка Драконьего Рёва Пустоты и в итоге попросту раздавил насмерть все десятки иллюзий.
— Удалось?.. — Почувствовав, что всё утихло, Чу Фэн медленно открыл глаза. Но едва его взгляд скользнул по окружающему пространству, выражение его лица застыло — зрачки мгновенно расширились.
Потому что он с ужасом обнаружил: иллюзии не исчезли. Вокруг него лежали десятки трупов, и это были тела его отца и членов Семьи Чу.
Они погибли ужасно — все были раздавлены. Те, кто пострадал меньше, ещё можно было опознать, а те, кто больше, превратились в лужи крови, и их лица уже невозможно было различить.
— Хлоп!
В этот момент Чу Фэн онемел и бессильно упал на колени. Потому что, обратившись к Ментальной силе, он обнаружил: эти тела — настоящие. От них ещё исходила знакомая аура его близких. Он собственными руками убил свою семью.
— Что я наделал?! Я собственными руками убил отца, убил деда, убил старшего и младшего дядей… — Чу Фэн вцепился руками в голову, глаза его бешено метались. В этот момент он был близок к безумию, его разум вот-вот рухнет, а лицо исказила мука, от которой хотелось кричать.
— Чу Фэн, что ты делаешь?! Это всё иллюзии! Иллюзии! — Увидев это, Даньдань поспешно стала напоминать ему.
— Нет! Это не иллюзия! Это мой отец, моя семья! Я чувствую их ауру! Они были живы, а я только что убил их своими руками!
— Ты спятил? Это иллюзия! Ты не можешь отличить правду от лжи, потому что не в силах противостоять силе этой великой формации. Твоя Ментальная сила здесь уже не работает!
— Чу Фэн, держись! Это твой внутренний демон, незаживающая рана! Формация иллюзий как раз и использует твою слабость — она приняла облик твоих близких.
— Ты должен продержаться! Верь в себя, верь, что ты прав! Они — иллюзия, всё — ложь! Если ты выстоишь, ты избавишься от внутреннего демона, и в твоей душе больше не будет ни вины, ни бремени! — Голос Даньдань непрестанно звучал в ушах Чу Фэна, словно маяк в темноте, указывающий ему путь к спасению.
Под непрестанными напоминаниями Даньдань рассудок Чу Фэна постепенно прояснился. Он начал верить словам Даньдань, верить в себя — больше не отворачиваться, а смотреть прямо на эти тела, прямо на тело своего отца.
— Жжж… — Под пристальным взглядом Чу Фэна тела начали становиться призрачными. Кровь исчезла, тела исчезли — и наконец растворились полностью.
Теперь Чу Фэн смог наконец спокойно оглядеться вокруг. Он по-прежнему находился в тумане, но ощущение было совершенно иным — потому что он знал, как преодолеть формацию иллюзий.
— Даньдань, спасибо тебе. Если бы тебя здесь не было, я бы, боюсь, не смог преодолеть это испытание. — Чу Фэн, ещё дрожа от пережитого, вытер со лба холодный пот.
— Какое спасибо! Мы друг другу не чужие! Да и виноват вовсе не ты — просто эта формация иллюзий слишком могущественна. Иллюзии слишком правдоподобны и пленили бы разум любого. Никто с ходу не смог бы отличить их от явя.
— Она бьёт по самым тонким струнам души: и родственная любовь, и любовь романтическая заставляют человека забывать об опасности и терять рассудок.
— Но я верю: даже без меня ты обязательно преодолеешь это препятствие, избавишься от внутреннего демона и отпустишь прошлое. — Даньдань сладко улыбнулась, и её звонкий голос звучал невероятно приятно. А главное — Чу Фэну от него стало тепло на сердце.
— Неплохо, очень неплохо… — Но тут же раздался глубокий, древний голос — он зазвучал прямо за спиной Чу Фэна.
От этого голоса тело Чу Фэна невольно содрогнулось, потому что одновременно он ощутил за спиной невероятно мощное давление.
Он обернулся — и с ужасом обнаружил, что за ним находились четыре пары кроваво-красных глаз. Одна пара была размером с фонарь, а другая — вдвое больше.
Кроваво-красные глаза, хотя и не излучали убийственной ауры, всё равно приводили Чу Фэна в трепет. Его Ментальная сила здесь не действовала — он не мог определить, кому принадлежат эти глаза, но знал наверняка: это невероятно могущественное существо.
— Маленький, как тебя зовут? — Глубокий голос раздался снова, громкий, словно удар колокола.
— Младший Чу Фэн, не осведомлён, как величать старшего. — Чу Фэн почтительно ответил.
— Я — Техника Щита Сюань У. Повезло тебе, малыш. Не только нашёл сюда дорогу, но и устоял перед формацией внутренних демонов и иллюзий. В тебе есть потенциал.
— Если ты согласен оказать мне услугу, я подумаю, стоит ли передать тебе свои способности. Вопрос в том — согласен ли ты? — таинственное существо продолжило.
Услышав это, Чу Фэн пришёл в неописуемый восторг. Техника Щита Сюань У, самоназвание «Я» — схожая манера речи, похожее имя… Чу Фэн уже догадывался, кем является этот собеседник. Скорее всего, это ещё одна тайная техника, скрытая в Императорской Усыпальнице.
Поняв это, Чу Фэн не стал ни минуты медлить и поспешно ответил: — Старший, прикажите! Если это по силам младшему, он исполнит изо всех сил!
— Ха-ха-ха! Какой догадливый малыш! Видимо, ты уже понял, кто я. В твоём теле я ощутил знакомую ауру — неужели тот самолюбивый Бай Ху покорился тебе?