— Она как-то упоминала, что её Учитель зовётся Су Цзинжуй, — сказал Чу Фэн.
— Су Цзинжуй?! — Услышав эти три слова, Ли Сяоли, Лю Чэнкунь и остальные не смогли скрыть удивления.
— Неудивительно... неудивительно, что они называют его просто Старейшиной, а не Владыкой Долины, — тихо произнесла Ли Сяоли.
— А какого он рода, этот Су Цзинжуй? — с любопытством спросил Чу Фэн.
— Ты не знаешь? — Ли Сяоли и остальные удивились ещё больше.
— Нет. — Чу Фэн с улыбкой покачал головой.
— Су Цзинжуй можно назвать сильнейшим человеком в Долине Луося после её Владыки, — сказал один из ведущих старейшин.
— Нет, я слышал, что сила Су Цзинжуя не уступает силе Владыки Долины Луося, — сказал Лю Чэнкунь.
— В любом случае Су Цзинжуй чрезвычайно силён. И по статусу, и по мощи он — один из самых значимых людей в Долине Луося.
— Теперь, когда он согласился покровительствовать нам, Красной Бабочке, Павильон Луяна вряд ли посмеет что-нибудь предпринять против нас.
— И всё это благодаря тебе, Чу Фэн. Как я могу тебя отблагодарить? — Ли Сяоли с глубокой признательностью посмотрела на Чу Фэна.
Хотя Красная Бабочка больше не могла нападать на Павильон Луяна, для Ли Сяоли сегодняшний день всё равно обернулся огромной выгодой — ведь они чудом спаслись от верной гибели, и всё благодаря Чу Фэну.
Если раньше Чу Фэн для неё был просто гостем, которого стоило привлечь на свою сторону, то теперь он стал её великим благодетелем.
— Если правда хочешь отблагодарить — пригласи меня ещё раз выпить, — с улыбкой сказал Чу Фэн.
— Без проблем! Эй, подчинённые, подготовьте пир! Достаньте все деликатесы из запасов Красной Бабочки!
— Сегодня я устрою великий пир. Каждый член Красной Бабочки должен присутствовать — мы все вместе поблагодарим Чу Фэна, — сказала Ли Сяоли.
— Госпожа, позвольте мне заняться этим, — вызвался один из ведущих старейшин.
— Иди. Убедись, что всё будет на высшем уровне, — сказала Ли Сяоли.
— Слушаюсь. — Старейшина не посмел медлить и развернулся, чтобы войти в штаб-квартиру Красной Бабочки.
— Госпожа, а как поступить с Чжао Сюанем и Чжао Сяо? — спросил другой ведущий старейшина.
— Чжао Сюань и Чжао Жофань посмели отравить Чу Фэна. Их преступление не может быть прощено. Убейте их.
— Что касается Чжао Сяо, его тоже следовало бы казнить, но он не участвовал напрямую. Выгоните его из Красной Бабочки.
— Серьёзно? Она его отпускает? Эта председательница Красной Бабочки слишком уж мягкосердечна, — голос Дандан раздался в ухе Чу Фэна.
— Моя королева, а ты бы как поступила? — с любопытством спросил Чу Фэн.
— Если бы я, то уничтожила бы всех до единого. Ни одного выжившего из рода Чжао, — твёрдо сказала Дандан.
Чу Фэн промолчал. У каждого были свои методы.
Ли Сяоли была действительно слишком милосердна, а Дандан — слишком жестока.
Если бы Чу Фэн принимал решение, он бы сначала провёл расследование. Если бы Чжао Сяо оказался невиновен, он бы его отпустил. Но если бы выяснилось, что он творил зло, пощады не было бы.
Однако Ли Сяоли даже не стала расследовать и тут же решила его отпустить — это действительно было чересчур снисходительно.
Впрочем, это были внутренние дела Красной Бабочки, так что Чу Фэн не стал вмешиваться.
...
Последовавший за этим пир оказался поистине великолепным. Ли Сяоли публично объявила о сегодняшних событиях.
Она донесла до каждого члена Красной Бабочки, что сегодня их организация должна была быть уничтожена, и только Чу Фэн спас их от гибели.
Благодарность. Узнав об этом, каждый испытал глубокую признательность к Чу Фэну.
Зависть. Когда стало известно, что Чу Фэн стал близким другом личного ученика Су Цзинжуя, все — и мужчины, и женщины — искренне позавидовали ему.