Су Жу была озадачена, ей было непонятно, что происходит. Хотя она и была в ярости от того, что Чу Фэн отнял её невинность, когда он произнёс, что хочет жениться на обеих сёстрах, — откуда взялось это кислое чувство?
Неужели она... испытала чувства к Чу Фэну? Как такое возможно? Чу Фэн — человек, которого любит её сестра. Как она могла в него влюбиться? Су Жу была в глубоком смятении — впервые в жизни она не понимала саму себя.
И в этот момент Чу Фэн вышел из ванной. Он был одет в совершенно новую одежду, потому что вчерашнюю он сам разорвал.
— Секретом это оставить или сделать достоянием общественности? — спросил Чу Фэн.
— О чём ты думаешь? Как это можно обнародовать? Если это станет известно, как Сяо Мэй на тебя посмотрит? Как Сяо Мэй на меня посмотрит? — Су Жу нервничала.
— Хорошо, послушаю тебя. Рано или поздно это всё равно станет известно, — Чу Фэн оставался совершенно спокойным.
— Что ты имеешь в виду? — Су Жу нахмурилась, боясь, что Чу Фэн замутит какую-нибудь неразбериху.
— Ничего. Я просто имею в виду, что ты рано или поздно станешь моей, — уголки губ Чу Фэна слегка поднялись, появилась дерзкая ухмылка — словно происшедшее прошлой ночью не только не стало для него бременем, но и оставило неизгладимое воспоминание.
Су Жу зло посмотрела на Чу Фэна, потом отвернулась и странным тоном прогнала его: — Уходи скорее, пока не рассвело. Пусть никто не узнает, что ты провёл ночь у меня.
— Да, я как раз собирался уходить. Передай за меня привет Сяо Мэй и твоему отцу, — сказал Чу Фэн и направился вниз по лестнице.
— Подожди. — Лицо Су Жу изменилось, и она спросила: — Ты сказал, ты покидаешь Чжуцюэ?
— Верно, — Чу Фэн кивнул.
— Как ты можешь так поступить? Мы так и не разобрались, что произошло, а ты просто уходишь?
Её прекрасные глаза сверкали всё яростнее — она чувствовала, что Чу Фэн ведёт себя безответственно. В конце концов, прошлой ночью он отнял у неё то, что невозможно вернуть.
— Хочешь узнать, что произошло? Вчера твоя служанка пригласила меня к тебе, якобы ты хотела со мной поговорить, и приготовила чашку ароматного чая. После того чая я и стал таким, каким ты меня видела прошлой ночью.
— Кроме того, в ванной вчера пахло каким-то цветком. Этот аромат был подозрительно странным — он подавлял силу культивации, и невозможно было поднять даже палец. Ты вчера была абсолютно беспомощна — наверняка из-за этого цветочного запаха.
— Кто-то, кто способен в самом Чжуцюэ отдать приказ твоей служанке предать тебя и при этом достать столь действенное зелье... Кем, по-твоему, может быть этот человек? — Чу Фэн спросил спокойно.
— Ты... — Су Жу была потрясена. Она и представить не могла, что Чу Фэн способен так быстро определить, кто стоит за всем этим. Такая хладнокровная аналитичность и проницательность — она просто не могла себе это представить.
— Судя по твоему лицу, ты тоже знаешь, кто это. Цели этого человека нам обоим понятны без слов. Я не виню его — наоборот, я ему даже благодарен.
— Если бы он так не поступил, я бы, возможно, женился только на его младшей дочери. Но теперь — обе его дочери будут моими, — Чу Фэн улыбнулся и пошёл вниз по лестнице.
— На каком основании ты так говоришь? Откуда ты знаешь, что я обязательно за тебя выйду? — потребовала Су Жу.
— Я не уверен, что ты обязательно выйдешь за меня, но ты уже моя. Лучше тебе не влюбляться в кого-то другого — иначе я его убью.
— Признаёшь ты это или нет, но с сегодняшнего дня ты — моя, Чу Фэна. Ты — моя, и Сяо Мэй — моя. Никто не посмеет к вашим сёстрам притронуться. — Чу Фэн был решителен и властен и, не глядя на выражение лица Су Жу, быстрым шагом удалился.
Су Жу осталась стоять на месте, оцепеневшая и растерянная. Она, всегда спокойная и зрелая, впервые потеряла мысль.
Вскоре после ухода Чу Фэна появился Су Хэнь. Добравшись до пятого этажа и увидев Су Жу, он лишь с извинением посмотрел на дочь, но ничего не сказал, а прошёл в ванную. Увидев на полу кровавое пятно, он тяжело вздохнул: — Доченька, прости меня...
Су Жу была спокойна и спросила: — Зачем ты это сделал?
— Эх... Семья Шангуань — сила, с которой шутки плохи. Если бы мы насильственно разорвали помолвку Сяо Мэй и Шангуань Я, Шангуаньи были бы возмущены. Если бы они выступили против нашего рода Су, то даже если бы мы победили, серьёзно ослабли бы и, вероятно, потеряли бы Чжуцюэ.
— Сяо Мэй отдала сердце Чу Фэну — это видно всем. Если бы он был обычным человеком, я бы просто порвал их связь. Но Чу Фэн — талант. Когда он вырастет, его будет невозможно остановить. Нашему роду Су его нельзя обижать — можно лишь привлечь на свою сторону.
— Поэтому мне пришлось пожертвовать тобой. Теперь, когда он был с тобой, он, должно быть, чувствует вину и уже не станет посягать на Сяо Мэй.
— К тому же Чу Фэн не из тех, кто уклоняется от ответственности. Так что когда он вырастет, даже если не будет служить нашему роду Су, он всё равно защитит нас — не ради кого-то другого, а ради тебя. Он так и поступит. — Су Хэнь не стал ничего скрывать и рассказал всё до последнего.
Выслушав отца, Су Жу вдруг рассмеялась. Её смех был таким странным, что у Су Хэня мурашки пошли по коже. — Дорогой отец, ты прав — Чу Фэн действительно ответственный человек. Поэтому уж лучше не выдавай Сяо Мэй замуж за Шангуань Я. Иначе он не просто уничтожит семью Шангуань — он уничтожит и наш род Су, оставив в живых только меня и Сяо Мэй.
— Что ты имеешь в виду? Неужели Чу Фэн, даже после того, что он сделал с тобой, всё ещё думает о Сяо Мэй? Уничтожить наш род Су? Он посмеет уничтожить семью своей возлюбленной? Разве он не боится позора на весь мир? — Лицо Су Хэня переменилось — он явно запаниковал, потому что понимал: Су Жу не шутит.
— Дорогой отец, если винить — вини себя за то, что плохо знаешь Чу Фэна. Он живёт не ради мира. Он живёт ради себя и тех, кого любит. Остальные для него — ничто, они не имеют для него никакого значения.
Произнеся это, Су Жу развернулась и пошла вниз по лестнице. Хотя снаружи она была спокойна, отец ради семьи предал её — разве она могла не злиться? Этот гнев, вероятно, останется с ней на всю жизнь.
Глядя вслед Су Жу, вышедшей из дворца и направившейся прочь из Чжуцюэ, Су Хэнь был наполнен противоречивыми чувствами. Долгое время спустя он тихо пробормотал: — Неужели я и правда поступил неправильно?