«Не буду больше! Никогда больше не осмелюсь!» Стоило Чу Фэну произнести свои слова, Чжао Гэньшуо словно избавился от оков — крича, он взмыл в воздух, применив боевой приём передвижения, и стремительно покинул этот двор. Если раньше он ворвался сюда с грозным напором, то теперь от него осталась лишь жалкая фигура.
Реакция Чжао Гэньшуо повергла всех в изумление, но после его ухода в этом месте воцарилось странное молчание. Никто не издал ни звука — все лишь молча впивались взглядом в Чу Фэна.
Особенно те двое, которые пришли вместе с Чжао Гэньшуо. Они стояли на месте, но ноги их подрагивали — перед Чу Фэном они испытывали сильнейший страх, но не осмеливались покинуть это место, выдерживая невыносимое давление.
— Ну что, посмотрели достаточно? — Чу Фэн внезапно перевёл взгляд на этих восемнадцать молодых мужчин и женщин, и в его взгляде читалась недобрая нотка.
— Младший брат Чу Фэн, мы не... — Увидев этот взгляд, восемнадцать молодых людей заволоковались. Увидев силу Чу Фэна, они испытывали к нему одновременно уважение и страх, не желая оставить о себе плохое впечатление, и поспешно заговорили, пытаясь объясниться.
— Вон! Все вон! Если кто-нибудь из тех, кто не принадлежит к Южному Морю, ещё раз явится сюда, я не прощу!!! — Чу Фэн поднял брови и выпустил гневный окрик.
Реакция Чу Фэна застала восемнадцать человек врасплох, хотя, по большому счёту, она была ожидаемой. В итоге никто из них не сказал ни слова — все взмыли в воздух и стремительно покинули это место.
Увидев это, собравшиеся старейшины и ученики, пришедшие поглазеть, тоже поспешно разошлись, боясь разозлить Чу Фэна и получить по зубам, как Чжао Гэньшуо.
Ведь Чу Фэн смог изгнать даже семью Хань — что говорить о таких людях, как они? Даже если бы Чу Фэн убил их, кто бы стал предъявлять претензии?
В мгновение ока во дворе не осталось никого, кроме жителей Южного Моря и служанок Чу Фэна и Ли Лэя.
Хотя служанки и не ушли, на их лицах была написана дрожь — было видно, что предыдущие действия Чу Фэна глубоко их напугали, и они его боялись.
— Что, ещё не наголенились? — с упрёком спросил Чу Фэн, глядя на тех, кто всё ещё стоял на коленях.
Едва услышав его слова, все вдруг поняли и поспешно поднялись, но не осмелились сделать ни шага — стояли ровно на месте, словно группа провинившихся заключённых, ожидающих суда.
— Чу Фэн, пока тебя не было, эти восемнадцать старших братьев и сестёр за нас заступались. Неужели ты так с ними — не слишком ли это жёстко?
— Как бы там ни было, мы все из одной секты. Тем более что вы такие выдающиеся — рано или поздно все попадёте в Цинмушань. Если наладить с ними отношения сейчас, там они смогут прийти на помощь, — Ли Лэй подошёл к Чу Фэну — он был хорошо знаком с Чу Фэном и не стеснялся в высказываниях.
— Они за вас заступались, но разве пытались остановить Чжао Гэньшуо, когда он вас унижал? — спросил Чу Фэн.
— Нет, — покачал головой Ли Лэй.
— А до этого они хоть раз приходили сюда вас проведать? — снова спросил Чу Фэн.
— Да как такое может быть? Они — основные ученики, сильнейшие во всём Южном Азурном Лесу. Без причины им какое дело до нас, — с горькой улыбкой покачал головой Ли Лэй.
— Тогда зачем они пришли сюда сегодня? — продолжал спрашивать Чу Фэн.
— Ну... естественно, ради тебя. В Южном Азурном Лесу ты уже стал знаменитостью, и глава секты тебя сильно жалует. Как бы там ни было, они не могут сравниться с тобой. Даже на их месте я бы тоже попытался наладить с тобой отношения, — ответил Ли Лэй.
— Ты угадал лишь половину, — покачал головой Чу Фэн и продолжил: — Как бы там ни было, если бы они пришли с искренним желанием подружиться со мной, я бы только порадовался. Но, на мой взгляд, они пришли не за тем, чтобы подружиться, а — как и тот Чжао Гэньшуо — помериться со мной силами.
— Если я и правда так хорош, они, конечно, хорошо бы ко мне относились. Но если я лишь громкое имя — не говоря уже о дальнейшей дружбе, вполне вероятно, они бы унижали меня так же, как Чжао Гэньшуо.