Стоунский университет… доцент Мишель… записи времен Двадцатилетней войны… Одри извлекла ключевые слова из речи. Взглянув на Сьюзи, весело бежавшую впереди лошади, она указала прямо на суть вопроса:
— Мисс Смин, что это за записи?
— Мы точно не знаем. Знаем только, что они относятся к периоду Двадцатилетней войны и являются частью коллекции доцента Мишеля. Важная особенность в том, что узоры на обложке смутно образуют гигантского дракона. — Смин ничего не утаила и полностью раскрыла всю имеющуюся у неё информацию.
Спокойно слушавшая её Одри, сдерживая свою гнедую кобылу, уже обдумывала в голове, как выполнить это задание:
«Навестить доцента Мишеля, осмотреть его коллекцию и попросить купить один предмет — не слишком сложно.
Хотя мне неловко это признавать, с какой стороны ни посмотри, шансы, что он мне откажет, невелики. Хм, Одри, не слишком полагайся на это…
Главная проблема такого подхода — внезапность. Я раньше не была знакома с доцентом Мишелем, мне трудно объяснить, почему я вдруг захотела его навестить. И я не знаю, что значит для него эта тетрадь. Поспешная просьба о покупке может вызвать подозрения и настороженность.
…Брат Джейн учится в Стоунском университете. На прошлой встрече он проявлял склонность любить рассказывать и обсуждать. Если я снова приглашу их на чай и направлю разговор в сторону истории, археологии и коллекционирования, он, скорее всего, упомянет доцента Мишеля. Хм, в одном университете не может быть много людей, которых можно назвать коллекционерами.
Имея такую прелюдию, я смогу послать кого-нибудь к доценту Мишелю с просьбой осмотреть коллекцию. Во время первого визита я постараюсь не проявлять своего интереса, понаблюдаю за поведением хозяина и наведу его на то, чтобы он показал свое истинное отношение. Это поможет мне в подходящий момент подходящим способом сделать подходящую просьбу…»
Определившись с подходом, Одри кивнула женщине-священнику Смин и, слегка улыбнувшись, сказала:
— Я постараюсь, но не гарантирую успеха.
С этими словами она напрягла ноги, сжала бока лошади и стрелой вылетела вперед, устремившись к красновато-коричневой лисе, ловко уворачивающейся внутри охотничьего круга.
................
На бурном море «Синий мститель» был похож на лист, подхваченный ураганом и взметнувшийся в воздух: то взлетал, то падал, но сохранял удивительное равновесие, не подавая никаких признаков опрокидывания.
В капитанской каюте Альджер Уилсон парил у окна, вглядываясь в волны, подобные горам и пикам, в то время как вокруг него бесшумно кружил сильный ветер.
Неизвестно, сколько времени прошло, но он спустился вниз, ступив ногами на ковер.
— «Заклинатель ветра» — действительно последовательность, в которую можно просто играть, исходя из названия. Единственная проблема — время от времени нужно становиться раздражительным, чтобы соответствовать характеру урагана… — без особой радости отметил про себя Альджер.
За эти два месяца он так и не смог получить рецепт «Океанского певца» ни через свои каналы, ни через сделки в Таро-клубе. В конце концов, это была последовательность 5, уровень, наиболее близкий к полубогу. Соответствующий рецепт оказался в ситуации, когда есть спрос, но нет предложения. Даже имея кучу денег и готовность платить с избытком, купить его было очень трудно.
В нормальной ситуации вступление в соответствующую церковь или организацию было бы самым эффективным способом получения подобного рецепта. Однако Альджер, епископ Церкви Бурь, не мог воспользоваться этим путем. Из-за определенных секретов он должен был скрывать свою истинную силу в обмен на свободу действий и ослабленный надзор, чтобы, имея достаточную уверенность, отправиться в одно место и достичь давно ожидаемой цели.
Что радовало его, так это то, что он не потратил эти два месяца зря. По крайней мере, пищеварение зелья «Заклинателя ветра» шло хорошо.
— «Заклинатель ветра» прост, а об «Океанском певце» говорят, что с ним немалые трудности… Неужели нужно часто петь? — Альджер невольно повернул голову и посмотрел на палубу.
Хотя его отделяли от нее несколько комнат, он все еще слышал, как какой-то пьяный матрос в исступлении громко пел, создавая шум, способный соперничать с голосом бури.
Альджер невольно нахмурился.
................
Беклэнд, район Джоувуд, цирк «Синдис».
— Леди, разве вы не фокусник? Почему вы так одеты? — с недоумением спросил мальчик, глядя на женщину в черной остроконечной шляпе и платье того же цвета.
Я и сама не знаю, почему я так одеваюсь. Может быть, в первый раз моя голова замерзла от холода, и это стало стилем… Форс коснулась лица, покрытого красно-желтым гримом, и с улыбкой ответила:
— В древности фокусы часто принимали за колдовство.
Но это не имеет никакого отношения к тому, почему я так одета… Она взяла одну из трех больших керамических чашек, стоявших перед ней, и накрыла ею белый шарик.
Затем она быстро поменяла чашки местами и, улыбнувшись, сказала задавшему вопрос мальчику:
— Угадай, в какой чашке шарик?
— Разве это не один из методов азартных игр, изобретенных императором Розеллем? — с интересом спросил мальчик. — Но ты не крупье, ты мастер фокусов этого цирка. Поэтому я думаю, что ты уже убрала шарик, и все чашки пусты!
Форс улыбнулась:
— Поздравляю, ты ошибся.
Она резко подняла среднюю чашку, и из нее внезапно вылетела белая фигура.
Это был голубь!
А исходный шарик лежал на том месте, откуда вылетел голубь!
— О!
—
— Какой красивый фокус!