Рассказ о сокровищах, побуждавший поколения искателей приключений отправляться в море, подошёл к концу, а повар к тому моменту уже дожарил мясо с живота человека-рыбы.
Оно приобрело белесый цвет готовой еды, с лёгкими подпалинами, покрытое мелкими коричневыми зёрнышками, блестящее от пропитавшего его жира.
Приправы, нанесённые слой за слоем, проникли в текстуру мяса, создавая соблазнительное зрелище.
— Дицийская жареная рыба, совсем не такая, как та, которую вы привыкли есть, — Эйрлан ткнул пальцем в белую фарфоровую тарелку, которую поставил повар.
Тонна, положив руки на нож и вилку, предвкушающе сказала:
— Я обожаю мёд в жареной рыбе!
— Но и это выглядит восхитительно.
Мёд в жареной рыбе… Сколько же мёда на это нужно… Если будет возможность, стоит попробовать, наверняка вкусно… Клейн тут же начал мечтательно фантазировать.
Благодаря повару им больше не приходилось ничего готовить самим — они с нетерпением наблюдали, как с рыбы нарезались ломтики и раскладывались по тарелкам, которые протягивались каждому из них.
Клейн относился к наслаждению едой со всей серьёзностью. Он не стал немедленно бросаться на рыбу, а сначала поднял чашку и сделал глоток чая, позволяя слегка кислой жидкости вымыть остатки вкуса изо рта.
Лишь проделав всё это, он наколол вилкой ломтик рыбы и отправил его в рот.
В тот же миг он ощутил слегка островатый привкус тмина, базилика и прочих специй — те щедро пробудили каждую вкусовую луковицу.
Затем одновременно взорвались соковитая свежесть мяса, солёная терпкость морской соли и освежающая кисло-сладкая нотка лимона — всё сплелось воедино, разлилось по рту и вызвало прилив слюны.
Зубы сомкнулись, и под хрустом вытопленного жира последнее упрямство мясных волокон одно за другим уступало, обнажая саму прелесть текстуры и едва уловимую сладость.
Клейн проглотил рыбу, припоминая кулинарные передачи из прошлой жизни, и подобрал оценку, наиболее точно отражавшую его впечатление:
— Чёткость слоёв, превосходно!
— Ха-ха, ваш тон и подбор слов как у настоящего гурмана, — пошутил Эйрлан.
Тонна взмахнула вилкой и подхватила:
— Дядя, вам стоит завести колонку в газете — разбирать рестораны и блюда.
— Странно, почему я сам не подумал об этой идее… Это и гонорар, и возможность пробовать разную еду! Единственная проблема — полным не под силу быть ловким клоуном… Вызывать рвоту? Какая трата еды!.. Клейн серьёзно обдумал предложение Тонны.
— За этот прекрасный вечер!
Когда еда почти закончилась, Эйрлан налил ещё немного суньинского кровавого вина и, с румяным лицом, поднял чашку.
Клейн и остальные с хорошим настроением присоединились:
— За этот прекрасный вечер.
Они один за другим осушили остатки в своих чашках, наблюдая, как лакей убирает со стола и вычищает палубу.
На ледяном ветру они ещё какое-то время беседовали, и разговор зашёл о русалках — том, что больше всего интересовало Тонну.
Кливс рассказал девочке, что в некоторых легендах русалок называют морскими ведьмами, а их песни служат не забавой, а охотничьим орудием. Встретить подобных созданий можно на пути из Галгасского архипелага вглубь Суньинского моря, а также в ещё не изведанных людьми, полных всевозможных опасностей водах — однако всё это основано на хвастливых байках пьяных пиратов, которые умудрялись умолчать о том, как им удалось спастись от пения русалок, так что слишком доверять таким рассказам не стоит.
Как бы то ни было, это хотя бы указывает на возможное направление… Клейн запомнил услышанное.
— Тонна, Дантон, пора возвращаться. Вам завтра рано вставать — завтракать с родителями, — Сесиль взглянул на положение луны.
— Хорошо, — Тонна нехотя поднялась.
Дантон же поспешно спросил:
— Я… у меня есть шанс стать искателем приключений?
Его воображение уже было пленено предшествующей охотой и рассказами, которые они только что услышали.
Кливс подошёл к нему, положил руку на плечо и сказал:
— Прежде чем задавать такой вопрос, тебе понадобится как минимум пять лет боевой подготовки и обучения. Я уверен, твой отец наймёт тебе хорошего домашнего учителя.
— Да! — Дантон засветился глазами и кивнул с силой.
Через пять лет, повзрослев, ты вряд ли захочешь быть авантюристом, готовым в любой момент погибнуть на дне морском… Кливс поступил очень умело — не стал отказывать напрямую, а дал надежду, позволив времени сделать своё дело, тем самым избежав детского упрямства… Впрочем, овладеть приёмами боя никому не помешает… Клейн сунул руки в карманы и мысленно одобрил его подход.
По дороге обратно в каюту Кливс передал Клейну две купюры по пять фунтов:
— Твоя награда.
Он уже получил от Эйрлана сто пятьдесят фунтов за целого человека-рыбу.
— Я ведь ничего не делал, — Клейн инстинктивно отказался.
Кливс скользнул по нему взглядом ледяных глаз и низко произнёс:
— Ты разгрузил Сесиля и присмотрел за детьми.
Присмотрел за детьми?.. Клейну хотелось рассмеяться, но в итоге он взял две купюры и начертил на груди треугольник:
— Ты щедрее, чем я думал. Спасибо.
Он больше не стал отказываться, потому что вдруг понял одну вещь: если он не возьмёт эти десять фунтов, то в глазах такого опытного авантюриста, как Кливс, это будет выглядеть как недовольство ценой и попытка выторговать побольше — а значит, угроза напасть в любой момент. Среди тех, кто называет себя искателями приключений, немало жадных безумцев!
Убедившись, что Герман Спэрроу убрал купюры, Кливс убрал взгляд и невозмутимо произнёс: