«………….»
Я не мог вымолвить ни слова.
Я рефлекторно оглянулся назад. Там тоже была Барбатос. Такая же, как всегда: с
бесстрастным, ледяным выражением лица. Я снова посмотрел на дверь, и стоявшая
там Барбатос нахмурилась, глядя на меня снизу вверх.
— Что такое, чего ты оглядываешься? Что, занят был? Не вытерпел и снова завёл
себе любовника? Ну ты и похотливый сукин сын. Может, мне уйти и вернуться
попозже?
Всё было иначе.
Была одна решающая деталь.
У Барбатос-галлюцинации на голове были рога. Доказательство того, что она
Повелитель Демонов. То самое, что по мере роста могущества демона
увеличивается, возвышая его гордость. У Барбатос, стоявшей у двери, их
не было.
Точнее говоря, они были аккуратно срезаны.
— …А. Это?
Заметив мой взгляд, Барбатос потрогала ровные срезы на месте рогов. Она смущённо
и неловко улыбнулась. Звук, о котором я мечтал в своих снах. Смех Барбатос.
— Да так, знаешь ли. В нынешнем положении свобода мне была не особо дозволена. —
…… — Вот так всё вышло.
Вот так всё вышло.
Короткая фраза.
Какой смысл мог скрываться в этом предложении, которое даже нельзя назвать
кратким изложением? Я не мог даже вообразить, от чего и от скольких вещей
Барбатос пришлось отказаться, чтобы избежать смертной казни.
— А?
Барбатос склонила голову набок.
Я не успел заметить, как мои руки коснулись её лица. Я чувствовал. Тепло живой
кожи, передающееся через ладони. Это ощущение ударило по чему-то внутри моей
груди. Тонкая, хрупкая нить, похожая на слабую струну, наполовину оборвалась.
— Барбатос.
Я погладил её по щеке.
— Барба…тос…… — ……
Барбатос смотрела на меня, ошеломлённо распахнув глаза.
Я без умолку шептал её имя. Словно сломанная музыкальная шкатулка, способная
издавать лишь один звук. Даже когда я пытался вызвать в голове другие мысли
или задать другие вопросы, всё они тонули в каком-то неистовом потоке.
— Барбатос…
Она медленно улыбнулась.
— Да. — …Барбатос… — Да, Данталиан.
Барбатос обеими руками обхватила мою правую ладонь.
Она слегка прижалась щекой к моей руке. Словно пытаясь показать мне, какова её
кожа на ощупь. Медленно, мягко, она покачала головой.
— Я здесь. — ……
Нить в моей груди оборвалась окончательно.
Я рухнул на колени. Плащ, укрывавший всё моё тело, соскользнул, подхваченный
зимним ветром. Когда ветер коснулся плоти, изрезанной шрамами, стало
нестерпимо больно. Бесконечно холодный воздух. Но кто-то защищал мою
голову.
— Дурак.
Барбатос прижала мою голову к себе обеими руками.
— Какими только делами ты занимался, что превратился в лохмотья? Страдала-то я.
Я перерыла весь континент, чтобы найти тебя, так почему ты выглядишь хуже, чем
я…?
Если я не ошибаюсь, тело Барбатос тоже дрожало.
— Почему ты так хорошо прятался? Из-за тебя я потратила столько сил. Ты хоть
знаешь, сколько я прошагала? Как бы я ни искала — не находила. Да. Как бы ни
блуждала — тебя не было. На самом деле… на самом деле…
Я с трудом поднял голову. Барбатос всё ещё слегка улыбалась. Но по её щекам
текли слёзы. Она улыбалась и плакала одновременно.
— …На самом деле… слава богу, что ты жив.
Она сказала это.
Спасибо, что жив.
Барбатос сказала именно это.
— Ты изо всех сил терпел, Данталиан. — ……
И я… я не смог сдержать рыданий.
Как новорождённый ребёнок.
Данталиан был мёртв.
Услышав жестокие слова Ивара, Барбатос надолго лишилась дара речи. Не только
речи — она потеряла даже выражение лица.
Ивар, тяжело дыша и глядя на Барбатос с каким-то обновлённым лицом, смотрела на
неё сверху вниз. Вы ничем не отличались от Лауры де Фарнезе. Вы внесли такой
же, если не больший вклад в падение Его Высочества Данталиана, как и Военный
министр де Фарнезе.
Вы заслуживали боли.
Вам было положено проклинать саму себя.
«Всё равно ты приговорена к смерти».
Этого было мало.
Военный министр де Фарнезе будет страдать, пока жива. Потому что Ивар Лодброк
лично будет нашёптывать ей коварные слова. Сколько бы министр ни старалась,
каких бы блистательных успехов ни добилась, Ивар Лодброк ни за что не похвалит
её искренне.
Точно так же она принесёт мучения и Повелителю Демонов Барбатос.
«Тот факт, что Его Высочество Данталиан мертв — вот что принесёт тебе самую
острую боль!»
Словно доказывая правоту слов Ивар, лицо Барбатос окрасилось беспросветным
отчаянием. Вскоре она опустила голову и задрожала плечами. Прошло десять
минут. Двадцать минут. Но Ивар совсем не надоедало наблюдать за склонившейся
фигурой Повелителя Демонов.
— …Нет.
Вдруг пробормотала Барбатос.
Ивар нахмурилась.
— Что вы сказали? — Данталиан не мог умереть.
На губах Ивар заиграла садистская усмешка. Отрицание реальности? Обычная
реакция на внезапный шок. В конце концов, даже Барбатос, гордившаяся тем,
что она Повелитель Демонов, перед лицом смерти возлюбленного не смогла устоять и
стала слабой, обычной женщиной.
— Нет. Его Высочество Данталиан мертв. И именно благодаря таким, как вы.
Даже если бы он был жив, это была бы не жизнь.
Его Высочество Данталиан отныне будет вечно жить в страданиях. Без выхода, без
надежды. Тихо исчезнуть из мира и остаться в самом сердце чистилища. Такова
была воля Его Высочества.
Ивар не могла этого вынести.
Она больше не увидит Его Высочество Данталиана. Это было мучительно. Бесспорно
мучительно. Но с тех пор, как Ивар поддержала план Данталиана, её терзал
другой факт.
Почему мучиться должен только Его Высочество?
Это было нелогично.
Абсурдно.
Несправедливо.
Его Высочество объявил, что ответственность лежит на нём одном. Но это было
неверно. В том, что ответственность несёт один человек, со всех сторон
виделось что-то неладное. Это лишь декларация воли, риторика,
использованная для выражения намерения.
— Раскаивайтесь до предела. Отдайтесь отчаянию. Вам лучше осознать, что вы
натворили… к какому смертельному исходу привели ваши мелкие интриги.
Ивар Лодброк произнесла это как проклятие.
Страдания — тому, кто должен страдать.
Чистилище — справедливо для всех.
Каким образом Данталиан погиб? Почему он покончил с собой вместе с Дейзи? Что
привело его к краху? Ивар Лодброк объяснила всё в деталях. Первый грешник —
Лаура де Фарнезе. Но второй — вы. Ивар не забыла подчеркнуть это.
Ивар Лодброк с радостью прокляла всех тех, кто, имея возможность выбрать другой
путь, из-за невежества или предрассудков выбрали именно этот.
— Барбатос, вы уродливое существо. — ……
Наступила тишина.
Плечи Барбатос больше не дрожали. Ивар не надеялась, что она перестала дрожать,
осознав реальность. Это было бы слишком оптимистично. Скорее, наоборот:
движения прекратились, потому что она наотрез отказалась принимать
реальность.
— Нет.
Но когда Барбатос подняла голову и посмотрела на неё…
Ивар Лодброк увидела, что её золотые глаза смотрят прямо на неё.
— Данталиан не мог умереть. — ……
Что за вздор?
Ивар Лодброк не могла этого понять. Она что, настолько отрицает реальность, что
лишилась рассудка? Неужели она была настолько слабой женщиной? Ивар холодно
ответила:
— Что бы вы ни отрицали, Его Высочества больше нет. Просто признайте свою вину.
Это бремя, которое вы должны нести до самого дня вашей казни.
— Не держи меня за дуру, кукловод.
Барбатос посмотрела прямо в глаза Ивар.
— Покончил с собой вместе с приёмной дочерью? Оставил Лауру, бросил меня и решил
по собственной воле умереть «первым»? Ха. Если уж хочешь лгать, делай это
убедительно. Ты совершила решающую ошибку.
— …Вы уже начали самооправдываться? Неисправимая глупая женщина. Хорошо. Живите
так, всю жизнь обманывая себя. Может, это и есть достойный вас финал.
Ивар уже развернулась, чтобы выйти из шатра.
— Данталиан ни за что не выберет самоубийство.
Шаги Ивар замерли.
— Он принёс смерть приёмной дочери из-за недопонимания. Это печально. Для него
нет ничего болезненнее, чем ошибка, основанная на невежестве. Люди с чересчур
острым умом не способны вынести ошибок, совершённых из-за иллюзий.
Барбатос насмешливо скривилась.
— Но это лишь половина правды о Данталиане.
— ……
— Убил приёмную дочь? Тогда этот мерзавец по имени Данталиан будет корить себя ещё сильнее. Повторяю, служанка: Данталиан ни за что… ни за что не выберет самоубийство.
Ивар бесстрастно наблюдала за Барбатос.
— На каком основании вы оправдываете свой бред?
Барбатос искривила губы.
— Потому что, если бы он хотел покончить с собой, он сделал бы это давным-давно.
Барбатос знала. Только она одна видела изъян в натуре Данталиана.
Тот факт, что Данталиан страдал от бесконечных галлюцинаций.
Когда Барбатос, плача, умоляла его бежать вместе, Данталиан решительно
отказался. Он заявил, что это — лишь побег от ответственности. «Бросьте
мир и покой на съедение псам». Барбатос чётко помнила каждое слово, брошенное
Данталианом тогда.
Поэтому Барбатос могла утверждать это наверняка.
— Для него даже смерть — это роскошь, слишком мирная для него. К тому же,
умереть вместе с любимой дочерью? Он ни за что не позволит себе такой
роскошный конец.
— У меня нет времени потакать вашим россказням…
— Данталиан жив.
Сказала Барбатос с полной уверенностью.
Из её глаз тихо покатилась слеза.
— Он всё ещё жив.
— ……
Барбатос склонила голову и коснулась губами подъёма ноги Ивар.
— Я прошу вас.
Отбросив гордость, с каждым предложением она целовала ногу Ивара. Барбатос,
которая за всю свою жизнь ни к кому, даже к Баалу, не обращалась на «вы»,
использовала вежливую форму речи.
— Не нужно говорить мне, где он. Раз я знаю, что он жив, этого достаточно. Если
нужно быть собакой — я стану собакой. Если нужно быть рабом — я стану рабом.
Можете проклясть меня, чтобы мои рога Повелителя Демонов никогда больше не
росли, я согласна.
— ……
— Если вы разрушите моё сердце… если разрушите его
раз шестнадцать, моя магическая сила померкнет. Можете разрушить источник
моей силы — я приму это с радостью. Мне не нужны доказательства того, что я
маг. Мне всё равно. Вы можете забрать у меня что угодно. Поэтому…
Сказала Барбатос.
Умоляя голосом, смешанным со слезами:
— Поэтому, пожалуйста… позвольте мне найти его.